Книга В аду нам не рады, страница 55 – Сергей Жарковский

— Капитан Житкур... Это... Паслён-девять!

— Слушаю, товарищ Первый.

— В общем, если что не так будет, то не завидую я нам с вами, — сказал Горбачёв устало-раздражённо. — Поступили из этой части ещё какие-то сведения сейчас товарищу Третьему на наше с вами счастье. В общем, по строке... э-э... двенадцать со страницы...

— Жёлтый лист, строка двенадцать, так точно, — подхватил Житкур.

— Полное одобрение вам дано, можете действовать. Плохо, конечно, что вы всего капитан. Был бы хоть вы полковник... Теперь... строка голубая шесть.

— Слушаю.

— Согласование по времени, так. Почему тут такая неопределённость? Когда вы можете быть на месте?

— Неизвестный параметр. Именно поэтому строка красная один.

— Да... ага, вижу. А в чём дело?

— Погодные условия.

— Да чёрт же знает, что, товарищ капитан, у вас там, — сказал Горбачёв. — У вас там что, земля горит? Или снега намело, так что ни пройти, ни проехать?

— Гололедица, товарищ Первый. Сильнейшая. Запросите метеосводку. Поскольку согласование по времени в запрошенном варианте должно быть очень точным, то и, следовательно, строка красная один. По прибытию на место и получению доступа к особой связи. Так что нахождение вас и товарища Третьего в постоянной доступности неопределённое время обязательно. Я постараюсь как можно скорей позвонить оттуда. Разрешите заметить, что погодные условия нам очень кстати. С точки зрения обеспечения секретности.

— Гм. Ну, это да, это я... и сам... сейчас увидел. Хорошо. То есть плохо, Паслён-девять, но уж... если уж у вас убеждение сложилось, и полномочия вам даны, действуйте. Раз такая ситуация, что только выпить да закусить и остаётся... Посижу у телефона, и... и остальные тоже посидят, не развалятся. Послушайте-ка... — Житкур ждал. — Паслён-девять, а, может быть, всё там это вот... Ну, то, что у вас под надзором... Ну, капитан, сами меня понимаете, мы уже с вами это обсуждали, и с Андрей Витальевичем. Баба с возу, а? Не переменили вы ещё своё авторитетное мнение?

— Никак нет, товарищ Первый. Моё мнение прошу не испрашивать и не учитывать. Решения такого рода принимать можете только вы, лично. Никакой коллегиальности. Согласно совершенно секретному постановлению межведомственной комиссии «Паслён» от шестого пятого тысяча девятьсот восемьдесят пятого. Пункт первый.

— Вот и министр мне сейчас ткнул, — сказал Горбачёв. — А у меня тут... — Он оборвал себя. — Значит, действуйте, Паслён-девять. Ваши требования из сообщения удовлетворены с оговоркой по согласованию времени наступления полномочий. — Он помедлил, видимо перечитывая инструкцию на внутреннем клапане хорошо знакомой Житкуру картонной папки. — По протоколу... второй конверт уничтожаю собственноручно, даю уполномоченному офицеру приказ доставить следующий экземпляр конверта из специального хранилища, после получения, второй экземпляр номер второго в деле заменю лично. У вас всё, Девятый?

— Так точно.

— Благодарю за службу, — ни к селу ни к городу сказал Горбачёв. Житкур ответил, что полагается, получил разрешение «положить», отнёс телефон в сейф с глаз долой, всё там запер, вернулся в гостиную, взял с подоконника едва ополовиненную Зубарёвым миску и стал хлебать холодный бульон с раскисшим в нём хлебом. У него ломило затылок, потому что тело-то помнило, что ему, телу, положено нервничать и напрягаться, гнуться и кланяться, нишкнуть и не перечить, разговаривая с начальством. В данном случае — не просто с начальством, а прямиком с наземными олимпийцами^[31].