Книга Осознание [СИ + иллюстрации], страница 4 – Евгений Сладков

— Да-а-а? А чей же? Скажешь, твой?

— Не мой, — при этих словах Мелы мне стало казаться, что мой же мозг демонстрирует мне же самому какое-то сюрреалистичное видение.

Потому, желая опровергнуть подобную мысль, ущипнул себя за другую руку, чем добился сразу двух целей. А вернее даже трёх. Первая — убедился, что не видение, что боль чувствую. Вторая — перестал стоять с протянутой рукой как непойми кто. Третья, которая под вопросом, — ощущение себя как дурня немного снизилось.

Но вот диссонанс, воздвигнутый показаниями девчонки, оставался, а потому постарался разрешить и его:

— То есть ты забрала мой нож, притом сама же говоришь, что он и не твой, но отдавать не собираешься?

— Не собираюсь, — категоричности не убивалось ни на толику ни в голосе Меланиты, ни в решительном взгляде чудных синих глаз.

Тут уж я хотел было погрузиться в некий ступор, но намерение потерпело неудачу — со стороны трёх безмолвных до того зрителей раздался подозрительный звук, очень похожий на задавленный в самом начинании смех. Так что перевёл взгляд на них:

— Вы, похоже, понимаете её больше меня? Или знаете что-то помимо?

— Не-не, Власт! Мы ничего не знаем, не понимаем, и вообще вам не мешаем, вы уж сами решите свои семейные проблемы, — тут же в несознанку ушли все трое. Вот же ж негодяи и предатели! Тьфу на них!

Снова вернулся к гильдейской с требованием:

— Отдай нож.

— Нет.

— Да почему⁈ — окончательно взорвался, не понимая её упрямства.

— Это клинок моего деда. Он его создал. Он им владел. Он с ним ушёл… — а дальше Мела сделала то, чего никак не мог ожидать, — она спрятала руки с ним за спиной, отчеканив: — Не отдам!

И вот что мне оставалось делать?

Может, кто-то придумал бы иной план, а кто-то сыграл бы в благородство.

Я же выбрал другой путь — предложить сделку, от которой девчонка точно не в силах будет отказаться. Зло ли я? Вероятно. Но что моё — то моё!

А потому:

— А если я помогу тебе? — видя, что синий цвет стал чуть светлее, продолжил давить на противницу: — В поисках. Кое о чём я не рассказал…

И тут я понял, что сделал ошибку. Так опростоволоситься — это надо уметь, да… Ведь ещё свежи воспоминания были о её бое с полчищами Зверей, о её молниеносной скорости реакции и точности движений до нашего появления.

Итог закономерен.

Картина повторилась вновь.

Я лежу. Мягкая тяжесть на мне. У глаза блестит остриё клинка, за которым совсем уж недобрым иссиня-чёрным цветом сверкает чужой взгляд.

Что ж, нельзя не признать. Это фиаско.

Вслед за потерей яркости глаз из голоса Меланиты тоже ушла всякая мягкость:

— Говори.

— Нет, — пришла моя пора уйти в категоричность. Чужой пример оказался весьма заразителен и полезен!

— Глаз выколю! — остриё придвинулось ближе.

— Коли, — не изменил себе, упрямо бодаясь взглядом с «тяжестью» не хуже Неостановимого Быка.

— Тц! — раздалось от явно раздосадованной Мелы, осознавшей, что не смогла продавить меня.

И в следующее мгновение в грудь впечатался с неожиданной силой нож, выбивая из меня остатки жизни!..

Той жизни, что дарит каждому из нас кислород.

Но вместе с этой потерей произошла и другая — «тяжесть» покинула меня, возвращая желанную свободу.

А затем мне и вовсе протянули руку со словами:

— Вставай. Я согласна, — и, чуть замявшись, добавила: — Нож твой. Твой по праву крови.