Книга Искажение, страница 113 – Евгений Сладков

Выпрямился, твёрдо глядя пред собой.

Выпрямился вовремя — Меланита, превозмогающая рядом, не справилась. Мечи девушки дрогнули, теряя свою чёткость. А потом и вовсе исчезли, сопровождаемые болезненным и почти неслышным стоном, сорвавшимся с губ. Но наземь пасть она не успела. Позволить подобному случиться я не мог. Всё ещё обладая ощущением всесильной лёгкости, подхватил Мелу, отказываясь от Щита.

Выпрямился, держа на руках дорогую для себя девчонку. Держа осторожно, но крепко.

И, похоже, не только Меланиту… Казалось, Сила, оказывающая давление, всерьёз обиделась и взялась за меня двукратно! А может, и того больше — устоять мне обошлось дорого: во рту возник металлический привкус, а в солнечном сплетении, как и встарь, готовилась зажечься сверхновая… Обе эти цены отдавались горечью понимания, что время, отмеренное всемогущей лёгкостью, — не бесконечность. Воспользоваться которым следовало сполна, и чем шустрее — тем лучше.

Но одно дело — подумать, совсем другое — сделать.

Несмотря на лёгкость, я стоял-то с трудом со своей прелестной ношей, а следовало сделать шаг вперёд. И не один, а много, много больше… Если бы только путь назад для нас существовал, то всё могло сложиться сильно проще. Ведь сдаться и отступить всегда легко. Поступил бы я так? Да никогда! Не было такого в прошлом, не могло случиться и впредь!

Каждый шаг воспринимался телом, будто оно самовольно взяло и решило передвинуть настоящую гору. Да ещё и названную в нашу честь: «Власт-и-Меланита». Наверное, последняя часть названия по большому счёту и заставляла меня действовать. Когда в тебя, твою удачу или что-то другое верит кто-то — это придаёт сил и позволяет раз за разом выходить за отмеренные пределы.

Не каждый шаг, однако, был одинаков. Отчего-то некоторые давались легче, а иные — гораздо, гораздо тяжелее. Какая-то мысль, будто бы способная пролить свет истины, упорно скреблась на задворках сознания, но ухватиться за неё никак не выходило.

Не выходило до тех самых пор, пока наш путь не перешёл на второй уровень сложности.

Вместе с чем меня наконец-то осенило: «Свет!». Точнее — руны. Когда они вспыхивали на стенах напротив того места, куда как раз собирался сделать шаг, тяжесть особенно зверствовала. А когда шаг завершал под затухание, исчезновение символа, всё было куда терпимее.

Разгадать загадку, конечно, было приятно.

Из-за чего часть сознания, отвечающая за оптимизм, отчаянно требовала выделить ресурсы для расчёта оптимального движения ввиду открывшихся обстоятельств. Даже продавила бы эту инициативу, не вмешайся вторая, отвечающая за черты реалиста. Вот она-то и напомнила всем о новой сложности.

К золотым рунам добавилось кое-что неожиданное.

Добавилось то, что тянулось ко мне длинными чёрными пальцами-когтями.

Как только свет руны затухал, так тут же в том месте из мгновенно сгущающегося мрака воплощалась страшная четырёхпалая рука. Именно рука — на лапу оно совсем не походило. Сам мрак тоже был донельзя странный. Одновременно жидкий и какой-то бесплотный. Когда руна готовилась вновь вспыхнуть, Рука тут же опадала тёмными и плотными каплями на пол, растворяясь в нём бесследно. Будто не на камень падали, а словно дождь в сухую землю.

Новое действующее нелицо внесло такую неразбериху в только что намеченный план преодоления, что оптимизм, ранее поднявший голову, разом сник. Теперь на главную роль стала претендовать третья часть, заведующая пессимизмом. Которому я на мгновение и поддался…