Книга Выживание, страница 65 – Евгений Сладков

К этому времени Лаврия уже могла стоять, если рядом находилась стена и никто не требовал сделать более трёх шагов. Левая рука вернула цвет, но не чувствительность. При любой попытке воплотить Лилию тело снова забывало дышать, так что лекари запретили ей даже думать о Воплощении. И ведь она сама когда-то, уже невообразимо давно, с подобным же Власту помогала…

А ещё девушка размышляла. Очень и очень много думала в эти дни как раз о наследнике.

Лаврия, благодаря своему Воплощению-Отклонению и Атрибуту, имела исключительную память на яды. И когда Власт впервые попал к ней на лечение, она сперва не поверила ни себе, ни своему Яду. Но чем дольше лечила, а попутно ещё и исследовала организм парня, тем всё более убедительными становились как непрошенные мысли, так и сделанные выводы.

Власт был отравлен.

И отравлен тем же самым, чем и её родной дед, которого только и спасал невероятный восьмидесятый уровень. Свою проблему дед схлопотал ещё по молодости и дурости, когда проходил испытательный срок в одну небезызвестную гильдию. Потря Суровый был тем ещё параноиком, а потому всем «неживым», даже новичкам, делали тату неким составом, который стопроцентно убивал всех тех, кто решался предать гильдию. Жестоко? Ещё как!

Дед не предавал никого, но и его заслуги в выживании не было. Просто с исчезновением Потри и остальных высокоуровневых «неживых», сделанные тату потеряли львиную долю своей силы, подарив отсрочку немногочисленным новичкам. И уже за это время дед успел взять достаточный уровень, чтобы суметь противостоять пагубному воздействию.

Только яд внутри тела остался, никуда не делся. Точь-в-точь такой же, как в правой руке Власте. Но у парня там плескалась такая его концентрация, что Лаврия вообще не понимала, как он жив-то. Не понимала до разговора с дедом, который сам же и назвал-то Власта наследником. А если полностью, то наследником проклятой гильдии «Неживой».

Далее мысли Лаврии перескакивали к той интереснейшей находке, что принесла поисковая группа.

На внутренней стене разлома остался участок невозможно гладкого белого камня, будто по нему провели раскалённым металлом. При этом поверхность не была оплавлена, срезана или вытравлена. Из неё напрочь исчез цвет, а вместе с ним — привычный отклик на Землю или Камень, присущий любой земной породе.

И тут Лаврия раз за разом вспоминала бело-серебристую Броню. Не Атрибутную ауру, не её предельную форму в исполнении Власта и, конечно, не один из двух общепризнанных типов Воплощений. Вспоминала это второе… хм-м-м, Воплощение, порождённое человеком со Щитом и точно обладавшее собственными способностями.

А ещё она помнила, как Лёд Меланиты тянулся к Атрибуту Власта через весь двор. Помнила — и именно поэтому всё же раскопала в памяти то, о чём давно уж позабыть успела, перестав верить в красивые сказки о Первых.

Синергия.

С трудом, но ей удалось выудить это название из глубин воспоминаний. Эффект, реакция Атрибутов друг на друга, о которой Власт стопроцентно умолчал тогда в разговоре. И кляла этого идиота последними словами, нисколько не стесняясь в выражениях.

Потому что Меланите становилось хуже.

Не сразу, правда.

Первые сутки девчонка ожидаемо не просыпалась после Яда. На вторые открыла глаза, спросила о Власте и отвернулась, услышав ответ.