Книга Раздвигая границы, страница 112 – Дмитрий Серебряков

Байкер угрожающе плавно приблизился вплотную. Он оказался на голову выше меня, и от него сразу повеяло тяжелой подавляющей аурой бывалого хищника.

— Слушай сюда, пацан, — он навис надо мной. — Это будет мое тело на целые сутки. И я отношусь к своему транспорту гораздо бережнее, чем ты можешь себе представить. Я не собираюсь его ломать. Я собираюсь им наслаждаться. Мы договорились?

Я еще раз лихорадочно прокрутил в голове все озвученные условия. Кажется, я предусмотрел абсолютно всё. Защитил близких, прикрыл репутацию Тихона, обезопасил себя от тюрьмы и травм. Я был уверен, что заблокировал все возможные пути для катастрофы.

Я мельком бросил торжествующий взгляд на барьер.

Лисичка грациозно закатила глаза, тяжело вздохнула и сделала максимально выразительный жест, изящно прихлопнув ладонью свой лоб. Очевидно, мой внутренний немой арбитр считал, что как переговорщик я полное ничтожество и только что добровольно открыл Духу двери в бездну.

Но отступать было поздно.

— Договорились, — твердо кивнул я.

— Вот и славно, — байкер протянул мне свою призрачную руку. — А теперь, пацан, стисни зубы и приготовься. Потому что то, что я с тобой сейчас сделаю, заставит тебя молить о пощаде. Я встрою свои рефлексы прямо в твою мышечную память. И поверь, это будет чертовски больно.

Призрачная рука байкера в тяжелой кожаной перчатке сомкнулась на моем запястье. Хватка была такой стальной, что казалось, мои призрачные кости сейчас хрустнут.

— Держись, пацан, — хищно оскалился Дух. — Сейчас твой мозг немного закипит.

Он резко дернул меня на себя. В ту же секунду сюрреалистичное обсидиановое поле вздрогнуло и разлетелось на тысячи осколков, словно разбитое зеркало. Фиолетовое небо рухнуло мне на голову спрессованной тяжестью, выбив весь воздух из легких.

Я открыл глаза в своей спальне.

Тело, всё еще сидевшее в позе лотоса на кровати, выгнуло дугой от внезапного парализующего разряда боли. Это не было похоже на обычную мышечную усталость или рану от тренировочного меча Линберга. Казалось, кто-то вскрыл мою нервную систему и начал заживо перепаивать там контакты.

Мои руки непроизвольно дернулись, принимая невидимую стойку. Мышцы предплечий, плеч и спины скрутило жесточайшей судорогой. Я попытался закричать, но челюсти сжались так плотно, что я едва не сломал зубы.

— «Не сопротивляйся, дубина!» — рявкнул в моей голове скрежещущий голос Духа. — «Я прокладываю новые каналы. Твои мышцы должны запомнить правильный угол, иначе при первом же серьезном ударе ты вывернешь себе суставы!»

Мое тело жило своей жизнью. Невидимые нити дергали за сухожилия, заставляя руки совершать микроскопические, но идеально точные движения: разворот кисти, доворот плеча, правильный наклон корпуса для идеального баланса. Я чувствовал, как в мышечную память буквально вколачивались годы чужого выстраданного опыта. Семь потов сошло с меня за первые пять минут этой экзекуции. Покрывало подо мной стало мокрым насквозь.

Боль нарастала, концентрируясь в районе позвоночника и затылка. Мой разум балансировал на грани обморока от информационного перегруза, пытаясь усвоить то, на что у обычных людей уходили десятилетия тренировок в Академии.

И в этот момент, на пике агонии, когда наше слияние достигло максимальной точки кипения, реальность снова дрогнула.