Книга Расслоение, страница 120 – Nezloi

Убежать сей одиозный гражданин пытался с печально известного Озерлага, что в Красноярском крае.

— Арефьев Арсений Никанорович.

Вслух зачитал я информацию о неудачливом беглеце.

— Кличка Каштанка, судим за разбой и убийство сокамерника.

Фёдоров поморщился, ему явно не понравился новый «товарищ».

— Нравится, не нравится, а выбора особого, то и нет!

— Да знаю я, Альберт Владимирович, просто в своё время я на эту человеческую накипь насмотрелся до тошноты. Скоты и моральные уроды! Нет там людей.

— Ничего, Степан Ильич, перевоспитаем.

Последние выделенные на лотерею десять эргов принесли мне карту с ребёнком, точнее девочкой азиаткой.

— Мэй Ли десять лет.

Тысяча девятьсот одиннадцатого года рождения.

Причина смерти: разрывы мягких тканей и кровопотеря. Читать, что вызвало такие травмы, я не стал, призывать ребёнка тоже не рискнул, тем более с такими воспоминаниями.

— Ну что, начнём по порядку.

Первым призвал Яновского и был немного удивлён его внешностью, мужчина оказался совсем небольшого роста, примерно сто шестьдесят сантиметров, худощавым, но благодаря высокому цилиндру и широкому плащу-пальто выглядел немного внушительней, чем было на самом деле. Что примечательно, в руке мужчина держал трость, хотя в описании хромота не была указана.

Яновский, как и все, несколько мгновений стоял неподвижно.

— Неужели! Прелюбопытно!

Вскрикнул мужчина, видимо удивляясь подгруженной прямо в голову системой информации.

— Какая ирония!

Чему-то горько усмехнулся Яновский, только сейчас заметив наши любопытные взгляды.

— Добрый день, Николай Васильевич. Полагаю, вы уже поняли, где вы находитесь и в какой ситуации.

— Пожалуй, что так.

На подвижное лицо Яновского набежала тень, видимо осознание, что ты кому-то принадлежишь как вещь, было ему неприятным.

— Ты Василич, не парься, Владимирыч мировой мужик, никто тебя зря обижать не станет.

— Покорнейше прошу простить, но если вы не против... Мне нужно побыть одному!

Отправив грустного Яновского погулять во двор, «обналичил» карту с жуликом.

Арефьев Арсений Никанорович оказался высоким узкоплечим человеком на вид лет тридцати, с наглыми выпученными глазами и словно приклеенной развязанной ухмылкой. Одет он был в чёрный пиджак с вытертыми локтями, явно с чужого плеча, немного коротковатые ему брюки на подтяжках и неожиданно новенькие сияющие лаком туфли.

Как и ожидалось, кисти рук и пальцы были сплошь забиты невнятными татуировками.

— В рот мента топтать!

Отмер Каштанка, взъерошив свою давно не стриженную шевелюру.

— Вот это я попал, бля буду!

— Ты язык-то придержи.

Хмуро бросил Фёдоров.

— Ты чо-то попутал, фраерок? Я вор...

Договорить Арсений не успел, Фёдоров резко встал и впечатал свой кулак в открытый рот жулика, к счастью Степан Ильич был без экзоскелета, иначе просто разбитыми губами и парой шатающихся зубов Каштанка бы не отделался.

— Сука! Мусора позорные!

С блатным надрывом заблажил Арсений, ворочаясь на полу.

— Замолчи.

Несмотря на то, что говорил я негромко, крик Каштанки оборвался, словно его ударили по горлу.

— Встань, Степан Ильич старший, все его указания выполнять беспрекословно. Тебе ясно?!

— Бля буду, пахан, попутал малехо!

Забормотал Арефьев, с ненавистью косясь на Фёдорова, что примечательно, какого-то негатива в свою сторону я от него не чувствовал.