Книга Свет для Звёзд, страница 39 – Romancer

Когда нас распустили и мы тяжело спустились внутрь, единственное, чего всем хотелось, – это жадно пить, блевать и стоять под холодным душем. В принципе, именно этим мы и занялись. Правда, из-за размеров душевой кабины заходить приходилось по очереди, по три человека. В женской половине нашего взвода оказалось всего двенадцать рекрутов, тогда как в мужской – больше двадцати.

Я забила себе спальное место на первом ярусе жёсткой двухэтажной койки где-то посередине казармы. Перед каждой кроватью стояли два высоких, узких металлических шкафчика под композитный бронекостюм и висела мизерная полочка. На ней нас уже поджидал сюрприз: стандартный индивидуальный гигиенический набор, пара комплектов простого серого нательного белья и, словно изощрённое издевательство прямо нам в лицо, увесистый тюбик крема от солнечных ожогов.

Вечером этого же дня нас опять построили, но уже не общими смешанными шеренгами, а строго в составе подразделений. Я оказалась во второй роте, первом взводе, втором отделении. И, честно говоря, мне эти цифры абсолютно ни о чём не говорили – как, я думаю, и всем остальным.

Первый день в этом аду закончился тем, что мы ещё около часа всей толпой монотонно маршировали, впечатывая тяжёлые ботинки в поверхность квадратного бетонного плаца.

После был долгожданный приём пищи – строго по ротам. Нас по очереди заводили строем в подземный бункер колоссальных размеров. Всё свободное пространство было плотно заставлено рядами холодных металлических столов. Вдоль дальней стены тянулась конвейерная линия раздачи.

То, что нам там выдали на подносах, тяжело было назвать вкусным. По вкусу это месиво отдаленно напоминало переваренную курицу с резким привкусом сырой перловки, но по консистенции представляло собой абсолютно однородное, липкое серое пюре. В довесок к этому шёл странный мутный напиток бледно-зелёного цвета. По вкусу он походил на тёплую, слегка подсоленную воду с металлическим осадком. Но выбирать не приходилось, и мы вливали в себя это до последней капли.

После ужина нас развели обратно по нашим спальным бункерам и объявили, что через тридцать минут – отбой. Сержант рявкнул: кто успеет помыться – тот молодец, а кто не успеет и решит проявить излишнюю активность после отбоя – пойдёт выполнять комплекс физических упражнений на плацу вплоть до самого рассвета.

На вымученных за день рекрутов эта угроза произвела неизгладимое впечатление. Никто не хотел снова оказаться на той бетонной сковородке. Очередь в душ прошла с рекордной скоростью и без единого лишнего слова. За пять минут до отбоя в казарме уже стояла абсолютная тишина – все лежали по своим койкам. Скинув тяжёлую броню в узкие шкафчики, мы рухнули на жёсткие матрасы. Я уверена, что большинство вырубилось моментально, даже не дождавшись, когда дежурный приглушит основной свет.

За весь этот бесконечный вечер, пока мы стояли в строю, переминались с ноги на ногу или давились пюре в столовой, ни у кого не нашлось ни сил, ни времени банально узнать, как друг друга зовут. Да и мне кажется, что всем было не до светских знакомств – мысли сводились к одному: просто закрыть глаза и дожить до завтрашнего утра.

Спать внутри сна было как минимум странно.

Проснулась я от мерзкого воя сирены и криков нашего взводного. Мы соскакивали с жёстких кроватей, на ходу втискивались в свои чёрные бронекостюмы, пулей выбегали из бункера и строились по отделениям в десяти метрах от входа. Во взводе нас оказалось ровно тридцать рекрутов – три отделения по десять человек.