Книга Миссия ХРАЗ, страница 153 – Харальд Хорф

— Я вижу, — кивнул полковник. — Объяснить это с научной точки зрения будет очень сложно. Месяц назад я бы и сам ничего не понял, так что не переживай за свои умственные способности слишком сильно. Я объясню очень коротко: сознание привязано к мозгу. Нет мозга — нет сознания. Умер мозг — умерло сознание. Скопировать сознание на искусственный носитель невозможно. А даже если вдруг когда-нибудь, через какие-то долгие годы, кто-то исхитрится потратить впустую так много времени, что изобретёт способ копирования сознания, лично тебе это ничего не даст. Умерев, ты всё равно погибнешь. Копия сознания — это именно копия. Это не ты. Можно заменить всё тело, если позволяет научный прогресс, но заменить мозг не получится. Поэтому вечной жизни и бессмертия не существует. Рано или поздно мозг достигнет критической стадии износа и умрёт. Но развитая наука, когда она станет по-настоящему развитой, вполне может отсрочить этот момент на многие столетия. Надеюсь, ты понял. Потому что если нет, то я тебе уже ничем не могу помочь.

— Понял... — Порфирий непонимающе нахмурился. — Но как тогда живёт ХРАЗ? Как остался жив Сеченов? Как живёте вы? Или все вы копии?

— Ты внимательно меня слушал? — уточнил Кузнецов. — Способ копирования сознания, к счастью, ещё не изобрели. И это очень хорошо. Потому что ты даже представить себе не можешь, какой адский ад тогда настанет. Именно в этот момент цена человеческой жизни для сильных мира сего станет ничтожна. Но давай не будем отходить от линии разговора.

— То есть... вы трое всё-таки живые? Но при этом без тела? — Порфирий потряс головой. — Кажется, я окончательно запутался...

— Немудрено, — согласился полковник. — Давай в двух словах: копирование и перенос не есть одно и то же. Мозг может раствориться в нейрополимере и стать его частью. Но только в одном случае: если этот мозг создал данный нейрополимер и его ДНК способна воспринять смешение, не погибнув в процессе растворения. Проблема в том, что Сеченов с Захаровым занимались поисками такой ДНК последние двадцать лет по всему миру с негласным применением медицинских роботов. И в итоге заявили, что таковых на планете больше не осталось. Хотя лично я надеюсь на лучшее, не на этой планете, так на какой-то другой. Но факт того, что никто до сих пор не смог создать свой Полимер, скопировав разработки Сеченова, как бы намекает на то, что в этом процессе одних только знаний недостаточно.

Кузнецов очень по-человечески вздохнул, словно академический профессор, который объясняет квантовую механику пациентам стационара для олигофренов, заранее зная, что аудитория ни черта не поймёт даже при всём своём желании.

— Нейрополимер — это волновое вещество, — продолжил полковник. — Его недостаточно просто смешать химически. Для инициации требуется волновое воздействие мозга создателя. У Сеченова такое свойство ДНК было, и он создал нейрополимер, который все знают. У Захарова ДНК была значительно слабее, но помогла трагическая случайность: его мозг растворился в своём детище, но выжил, сложил свои волновые возможности с Полимером и образовал собственный нейрополимер. Печаль в том, что ДНК творца создаёт только такой нейрополимер, на который способна. ДНК Захарова идеально подходила к агрессивному Полимеру, и получился ХРАЗ. Попытайся понять: Захаров интуитивно создавал агрессивный нейрополимер именно потому, что на другое не был способен.