Книга Миссия ХРАЗ, страница 169 – Харальд Хорф

Он полз куда-то в полнейшей темноте, словно загнанный под землю дикий зверь, ориентируясь на потоки уходящего во тьму кислорода. Шума лопастей приближающегося вентилятора инженер не услышал. Окончательно одеревеневшая левая рука в очередной раз потянулась вперёд, чтобы ухватиться за поверхность шахты и протащить тело дальше, но получила тупой удар, сопровождающийся хрустом отрубаемых пальцев. В лицо Порфирию брызнули капли крови с ошмётками плоти, и он прекратил монотонное движение.

Кажется, лопастями нагнетателя ему отрубило пальцы левой руки. Или половину кисти. Или больше. Какая разница? Есть ещё правая рука и болтающаяся на ремне «Клякса», которую он захватил с собой машинально. Властелин заявил, что Порфирий туповат? Может, после Лимбо мозг и вправду несколько раз его подводил, но уж точно не всегда! Когда нужно выжить, он работает очень даже хорошо! Инженер издевательски осклабился, кое-как стянул «Кляксу» и ткнул ею туда, где в темноте разрезали воздух лопасти нагнетателя.

Специальная высокопрочная оружейная сталь оказалась мощнее технической, и нагнетатель с громким скрежетом заклинило, сминая лопасти. То ли за минуту, то ли за пару часов непрерывных ударов Порфирий высадил гранатомётом искорёженный вентилятор, освобождая путь, и пополз дальше. Сколько времени ушло на перемещение в полной темноте, он не понимал, да и какая разница? В какой-то момент рука вместо пола схватила пустоту, и Порфирий полетел вниз. Но когда не чувствуешь боли, падение с высоты нескольких метров — это мелочи. Он снова полз, снова падал, преодолевал повороты шахты и долго бил «Кляксой» в больно слепящую глаза световую панель, запирающую выход из шахты.

Через какое-то время резь в глазах прошла, зрение кое-как сфокусировалось, и Порфирий понял, что никакой световой панели нет и он пытается разбить воздух. Вентиляционная шахта вывела его в освещенное помещение, и оставалось лишь вывалиться из неё на пол. Удара от падения инженер не почувствовал, лишь холодный корпус «Кляксы», падающей следом, глухо звякнул о бетонный пол. Порфирий попытался левой рукой снять ремень гранатомёта, запутавшийся на правой руке, но оказалось, что на левой руке действительно нет пальцев, и от затеи пришлось отказаться.

Мутнеющий взор инженера с трудом прополз по окружающему помещению, упёрся в станину мощной приборной панели, и угасающий мозг лениво вспомнил строительные чертежи научного комплекса. Это минус второй этаж, помещение технического контроля за подачей Полимеров по трубопроводам соответствующих лабораторий. Тут всё регулируется автоматикой и не требует присутствия роботов. Там, сразу за приборной станиной, камера видеонаблюдения. Если выползти из этого угла ещё на метр, она его увидит. Но до центра управления комплексом, где обитает ХРАЗ, еще очень далеко, а сил уже не осталось... Порфирий закрыл глаза, понимая, что уже не сможет сдвинуться с места, и провалился в наполненное возрастающей болью мутное ничто.

Сколько он пролежал, погруженный в пожирающие тело страдания, Порфирий не знал. Вгрызающаяся в нервы боль была бесконечной, но сил не осталось даже на стон, и инженер лишь надсадно сипел. Последние остатки жизни медленно вытекали из покалеченного тела вместе с кровью. Что-то мутное зашевелилось в поле утратившего резкость зрения, и Порфирий попытался сфокусировать взгляд на приближающемся объекте. По нервам ударила последняя вспышка ненависти, инженер собрался в кулак и нащупал в кармане пистолет Сеченова с единственным оставшимся патроном. Поднять руку для выстрела было до невозможности тяжело, и Порфирий захрипел от напряжения, направляя пистолет в склонившуюся над ним кибернетическую балерину-близняшку.