Книга Миссия ХРАЗ, страница 197 – Харальд Хорф

Очень быстро «Коллектив» утвердился на всей планете, и в этот момент пришлось решать проблему с непримиримыми противниками. Таковых в каждой стране уцелело немного, войска ХРАЗа перебили почти всех, а его массовые чистки среди порабощённых многократно сократили количество тех, кто по складу ума и характера не был склонен к реальному труду, предпочитая виды деятельности и занятия, не имеющие научно-технической ценности. Однако в целом по планете таких набралось довольно много, и с учётом покинувших «Коллектив» участников на текущий момент количество анархистов оценивается в число чуть менее двухсот миллионов человек по всему миру.

Общим совещанием «Коллектива» было решено отдать непримиримым африканский континент и официально закрепить его за Независимыми, так они предпочитали называть себя. Непримиримых свезли в Африку и хотели выстроить им города, но сразу же оказалось, что среди Независимых не только отсутствует единство и сплочённость, но, наоборот, нет никакого желания поступиться собственными пристрастиями и требованиями.

Независимые быстро раскололись на многочисленные анклавы по национальному признаку, политическим взглядам, социальному статусу, религиозным предпочтениям, пагубным привычкам и целому перечню прочих параметров. Африканский континент немедленно погрузился в анархию, превратившись в скопление мелких феодальных земель, разбросанных по наиболее комфортным местам Африки. С тех пор «Коллектив» называл Независимых анархистами, ведь этот термин был более близок к истине. Анархисты без устали делали только три дела: требовали всевозможных компенсаций, не желали трудиться и безжалостно конфликтовали друг с другом за власть в мелких феодах, в которые поспешили превратить выстроенные для них «Коллективом» комфортабельные посёлки.

Голографический экран мигнул сигналом установленной связи, и видеоизображение стремительно укрупнилось до отдельного участка местности над живописными озёрами вдоль бассейна реки Конго. Над одним из озёр, на высоте пятисот метров висел командирский «Кондор» «Аргентума» с деловито перемещающимися по внешней палубе «Каракуртами». Изображение приблизилось ещё сильнее и переключилось на вид из глаз ближайшего стального паука. Тот поспешил подойти к дальнему краю аэроплатформы и установил зрительный контакт со стоящим у самой пропасти Нечаевым, облачённым в бронеформу «Аргентума» нового поколения с полковничьими знаками различия.

— Ой, — подчёркнуто безэмоциональным тоном произнёс академик Челомей, разглядывая представшую глазами «Каракурта» картину.

Нечаев стоял на самом краю «Кондора», вытянув руки. Левой он держал за ногу полного лысого чернокожего человека в дорогом деловом костюме старого мира, содрогающегося от ужаса. Правой П-3 точно так же держал столь же упитанного светлокожего человека в старой генеральской форме чужого государства. Плешивая голова бледнолицего судорожно тряслась от страха, болтая на ветру жидкими чёрными кудрями. В полусотне метров от Нечаева то и дело проносилась пара стальных балерин-близнецов, отрабатывающих боевой пилотаж с форсажным ускорением, грохот которого вгонял висящих над пропастью людей в панику ещё сильней.

— Слышишь, жирдяй?! — злобно рычал П-3, обращаясь непонятно к кому из пленников. — Заканчивай дёргаться, урод! А то у меня пальцы с твоей жирной щиколотки соскальзывают!