Книга Капитан вольной ватаги, страница 48 – Дмитрий Шатров

Кстати, здесь отличился Митрич, на деле доказав, что не понаслышке знаком с плотницким делом. Он подетально рассчитал каждый сруб вместе с крышей. Так что у нас появилось чёткое представление, сколько леса потребуется. Перекрывать решили шифером. Осталось понять где его взять.

Склады решили пока просто подремонтировать и использовать те, что имелись в наличии. Плюс навес, где сейчас хранился пиломатериал. Его — под объёмный и недорогой хабар. Само собой, после того, как доски в дело уйдут.

На первое время должно хватить, ну а там добавим. Свободных площадей на базе с избытком.

Что делать с конторой я пока не придумал, поэтому это оставили на откуп Фитцу.

Я бы просто всё отмыл, побелил и покрасил, но думаю, мой дворецкий не примет простецких решений. Так что пусть завтра сам посмотрит и скажет, что и как делать. У него всяко лучшие представления, как должен выглядеть особняк аристократа, пусть на данный момент и изгоя.

Мелочи решили дорабатывать по ходу пьесы, ну а в стройматериалы я и вовсе не лез. Хрен его знает, что у них здесь в ходу, могу запросто опростоволоситься. Так что этот момент я делегировал Димычу.

На том и закончили.

* * *

Тот же день. Пригород Санкт-Петербурга. Местечко Кудрово. Загородное поместье барона Боде-Колычова. Родовой погост, фамильный склеп Боде-Колычовых.

Погода наводила тоску, словно её специально подобрали к, и без того безрадостному, мероприятию.

Слёз хватало, но свинцово-тяжёлое небо добавляло сырости, источая противную морось. Северный ветер гнул деревья, когда-то заботливо высаженные вокруг кладбища, гонял среди массивных крестов ворохи прошлогодней листвы, трепал траурные одежды мужчин, норовил сорвать шляпки с дам, швырялся влагой в лицо. От мокрой травы поднимался туман, напитывая воздух запахом прели и волглой земли.

Боде-Колычовы испокон веков хоронили своих у себя. Слуг рода — на кладбище, кровников — в склепе. И на этот раз не отошли от традиции, разве что отпевали в закрытом гробу.

Церемония уже закончилась, скорбящие родичи понуро брели к выходу и терялись в туманном мареве. Брели по одному… парами… семейными группами… Мужчины — с окаменевшими, как тот склеп, лицами, женщины — украдкой утирая платочком глаза под чёрной вуалью. Скорбь она внутри, напоказ никто не выставлял.

В стороне, у одной из старых могил, стояли ещё трое мужчин. Стояли молча, провожая взглядами уходивших.

В двоих безошибочно определялись близкие родственники. Оба кряжистые, невысокие, с похожими мясисто-надменно-породистыми лицами и одинаковыми бакенбардами. Тот, что постарше — барон Боде-Колычов. Тот, что помладше — его родной брат и отец погибшего юноши. Компанию им составлял паучий колдун, мрачный, как воплощение самой смерти.

— Помин на девять дней проведём… — обронил старший Боде-Колычов, закончил после длительной паузы. — И поедем…

С утра календарь показывал среду.

День назначенного рандеву с отцом Никодимом, о котором я и думать забыл. И забил. Но Мишенька не преминул напомнить.

«Вас сегодня ждут на службе в Храме Пресвятой Богородицы. Вы обещали быть», — ворвался он в уши, едва я продрал глаза.

«Не выдумывай», — отмахнулся я.

Нет, правда. Ничего я не обещал. Просто не стал возражать, когда батюшка накидывал мне заданий по духовной специфике. И уж точно ни молиться, ни поститься, ни прощать недругов не собирался. А уж что там мелкий себе напридумывал на пару с попом, меня вообще не колыхало ни разу.