Книга Дело чести, страница 109 – Андрей Булычев

— Всех повидал, батюшка Алексей Петрович, — ответил Лазарев, усаживаясь глубже в просторное кресло. — Сперва на Семёновскую площадь, к полковым казармам завернул, а там Сергей Владимирович как раз. Уж как он обрадовался! Переговорили с ним, с глазу на глаз. Кланяться всем велел нижайше. Про полк, про службу нынешнюю поведал. Скучают, говорит, все без нашего генерала. Рачинский-то, гатчинец этот, что на полк поставлен, совсем покою не даёт — экзерциции с утра до ночи, пудра, косы прусские, шаг журавлиный. Старым офицерам нашим и егерям каково? С души воротит от фрунта немецкого, а терпят. Одна надежда на князя Петра Ивановича Багратиона, его ведь, знаете, шефом над полком определили. Тот Рачинского ладно осаживает: то на смотре при всех выговор влепит, то на учениях одёрнет. Егеря князю радуются, в рот ему смотрят.

— А про Вьюгова что слышно? — глухо подал голос сидевший у окна Кулгунин.

— Вьюгов… — Лазарев прискорбно покачал головой. — Рассказывали о таком, это который мины ладил и всем оружием в полку заведовал. Говорят — разжалован. В солдаты его определили, в гарнизонный батальон. Да что говорить — ладно жив остался, и на том создателю хвала, в наше-то время. А то ведь измену, покушение на государя приписывали. Там ведь такое дело — в Царском селе большие маневры проходили, и на них сам государь с большой свитой…

— О Вьюгове мы и сами тут наслышаны, — прервал его Алексей. — К нам ведь, пока тебя не было, сам граф Пален наезжал. Да-да, лично Пётр Алексеевич, военный губернатор столицы, с высочайшей инспекцией. Вот он и рассказал.

Лазарев от неожиданности даже привстал, уперевшись ладонями в подлокотник:

— Пален?! Сам граф? Помилуйте, Алексей Петрович, что же первому человеку в Петербурге в наших палестинах понадобилось?

— Да дело известное, — сухо усмехнулся Егоров. — В склады и цеха заглядывал, все фузеи пересчитал. Похвалил, грех таить. Признал, что ружейная поставка в казну нами не просто исполнена, а ещё и с верхом, и что железо калужское тульскому ничем не уступит. Отобедать предлагали, так он отказался, отбыл сразу в Козельск.

— Странно, — Лазарев задумчиво потеребил окладистую бороду. — Ой, неспроста этот приезд, батюшка. Такой важный господин, государю ближний советчик, и вдруг в нашу глушь, по сугробам… Как бы не к добру такое, а то ведь в столице такие тучи сейчас ходят, а он чтобы просто ружья пересчитать.

— Может, и неспроста, — уклончиво ответил Алексей, не желая при соратниках бередить опасные мысли. — Да только нам-то что? Наше дело — труды усадебные да заводы. А дальше Бог управит и рассудит. Ты мне лучше о кадетах наших скажи, как они.

Иван Кузьмич просиял, полез за пазуху и с торжественным видом извлек увесистый пакет, запечатанный бурым сургучом.

— А кадеты наши — орлы! — заявил он с гордостью. — Вымахали — не узнать, в плечах раздались. Мундиры им новые только-только выдали, темно-зеленые с пунцовым воротником, чистый глаз! Наставники корпусные не нахвалятся, говорят, что в науках первые, а я им по золотому червончику для вспоможения, так они на целый час нас с ребятками оставили. Поговорили по душам, всё о себе они рассказали, гостинцы им передал, письмецо ваше, а время было — так и они отписали сразу ответ. Вот, извольте принять, тут вот в общем пакете всё положено, и от Гусева нашего к жене, и вам от него же, батюшка-генерал, и от наших сорванцов. Колька-то с Егоркой сами гусиными перьями выводили. Ох и быстро же строчки кладут, не хуже канцелярского писаря!