Книга Дело чести, страница 14 – Андрей Булычев

Третий час работы шёл ровно, без суеты. Изредка кто-нибудь перебрасывался короткими фразами: просил одолжить шило, спрашивал про запасной кремень, делился щепоткой мела или глинки для чистки. Солнце пригревало, и некоторые уже скинули мундиры, оставшись в одних рубахах.

Из-за угла складского здания показался Лужин. Завидев фельдфебеля, работавшие на пологе разом отложили инструмент и поднялись. Никто не вытягивался в струнку и не таращил глаза — Фёдор Евграфович не любил показного усердия, — но и сидеть, когда перед тобой стоит самый старший и уважаемый унтер-офицер роты, не полагалось.

Соловьёв одёрнул рубаху и шагнул навстречу.

— Господин фельдфебель, отделение за работой в полном составе!

— Вольно, вольно, продолжайте, — произнёс тот. — Нечего тянуться, чай, не на смотре, садитесь. Что, Ваня? Работа идёт?

— Идёт, Фёдор Евграфович, — подтвердил Иван. — Так-то мы и на дневках в Дерпте и Нарве починялись, но не всё же так просто поправить, что-то так износилось, что проще выкинуть.

— Обожди выкидывать, — нахмурился Лужин, — для всякой вещи свой срок службы положен. Так что хоть и делано-переделано, а чтоб при себе было. Вот как только армейское интендантство позволит менять, тогда уже всё, а пока чиним. Управитесь к сроку-то?

— Так точно, Фёдор Евграфыч, — кивнул Соловьёв. — Люди стараются. Ежели неделя, как было сказано, дадена будет, тогда уж точно управимся, не сумлевайтесь.

— Ну уж не неделя, а как бы не пять дней, — хмыкнул фельдфебель. — Неделя это в самом лучшем случае, а так уж сильно не обольщайтесь. В общем, к сроку чтобы всё блестело, Ваня. Та-ак, а почто это хвосты с шапок не спороты? Я же говорил: в мешки все убрать. И мешки эти сменить на ранцы уставные. Парики с пудрой и новые галстуки получить. Императорский смотр — не шутка.

По сидящему на пологе кружку егерей пробежал лёгкий ропот. Соловьёв цыкнул своим и повернулся к командиру.

— Мы же, Евграфыч, только приступили, за один раз всё никак ведь не поправишь. А хвосты жалко, они особая гордость для ребят, но коли такой приказ есть — спороты будут, мешки тоже заменим, ножи с ремней уберём. Всё в уставной порядок приведём к сроку.

— Смотрите у меня. — Лужин строго оглядел каждого сидящего и задержался взглядом на Митрохе, который, прислушиваясь к разговору, слишком усердно тёр одну и ту же лямку. — До дыр не протри! — буркнул фельдфебель. — Так, орлы, слушай мою команду. К вечернему построению на ремнях — только казенное оружие. Никаких неуставных ножей на вас быть не должно, и хвосты с касок долой! Старые заплечники — сдать интендантам, вместо них у каждого новые ранцы за спиной сидеть должны. Пуговицы — на свои места, и чтоб огнём горели, а обувка — как зеркало! Мы в Нарве перед самой столицей стоим, почитай, у государева порога. Позорить полк не дам! Понятно?!

— Так точно, — негромко, но слитно отозвался добрый десяток голосов.

Лужин ещё раз обвёл всех взглядом и, ничего не добавив, зашагал дальше вдоль пакгауза — проверять соседние отделения. За его спиной снова застучали молотки и заскрипела дратва.

На второй день постоя к штабному флигелю в сопровождении полуэскадрона кирасир подкатила большая лакированная карета с золочёными гербами на дверях. Алексей, рассматривавший у окна расходную ведомость, узнал вышедшего из неё сухощавого генерала с Андреевской лентой через плечо.