Книга Дело чести, страница 31 – Андрей Булычев

Алексей опустился на скамью, сыновья пристроились по бокам, и начался тот особый, ни на что не похожий разговор, какой бывает только между отцом и детьми после долгой разлуки.

— Как кормят? — первым делом спросил Алексей, оглядывая поджарые, крепкие фигуры. — Не голодаете?

— Кормят сносно, папенька, — отозвался Колька. — По утрам хлеб со сбитнем. Щи да каша в обед, вечером опять каша. Хлеба в достатке, а бывает, что и пироги даже дают. Мясо каждый день, если он не постный. Когда пост — рыба.

— Маменька и бабуля же денег передают и посылки со сладостями, — вставил Егор. — А ещё дяди Живана молодая жена навещала, целую корзину гостинцев нам передала.

— И тётя Маша, — перебил его Колька, — баронесса, которая тебя знает, она в Калуге с мужем при Ингерманландском полку живёт. Полковник фон Эльмпт у неё муж. А тут на курс старше сын Сашка учится. Ну вот и она нам три раза уже гостинцы передавала. А мы всем с товарищами делимся.

— Подумать только, Маша Троекурова им гостинцы возит, — хмыкнул, качая головой, Алексей. — Вот уж хорошо устроились. А что делитесь — это правильно. С товарищами как? Никто не обижает?

— Не-е, — Егорка мотнул головой. — На нас не лезут. Мы сами кого хочешь обидим.

— Вот как? — Алексей усмехнулся. — И кого же вы обижаете?

— Да был тут один, из старшего класса, — нехотя признался Колька, покосившись на брата. — Сказал, что егеря — не настоящая гвардия, а так, застрельщики. Ну, мы его и вызвали на кулачках.

— И что?

— Я его победил, — младший потупился. — Он со мной сначала захотел, я же поменьше Кольки. Потом ещё два раза пытался. И оба раза получил. Теперь не задирается.

— Молодец, — Алексей потрепал его по вихрам. — За честь родного полка — всегда стой горой. Но помни: не всякую ссору нужно решать кулаками. Иногда слово действует вернее.

— Это нам и наставники говорят, — вставил Колька. — И ещё говорят, что офицер должен быть не только храбр, но и умён. Что без науки теперь воевать нельзя.

— Правильно говорят, — кивнул отец. — Война нынче такая, что одной храбростью не обойдёшься. Вы, как я слышал, к наукам прилежны? Фортификацию жалуете?

— Люблю, — признался Колька. — Я, да, больше всего как раз фортификацию люблю и черчение. А ещё тактику и стрельбу. А Егорка — тот больше по артиллерийской части.

— У него глаз верный, — подтвердил младший, кивая на брата. — Когда Колька из фузеи стреляет, то на сто шагов в мишень попадает. А я больше по холодному оружию и по пушкам. И еще мне фехтование нравится и верховая езда.

— Значит, у каждого свой талант. — Алексей, слушая, переводил взгляд с одного на другого. — Это хорошо, ребятки. Ты, Коля, если в военные инженеры пойдешь, полезным офицером станешь. В полку без грамотного фортификатора ни завалов правильных не устроить, ни моста не навести, ни стену крепости не взорвать. А ты, Егор, если в артиллерийской науке преуспеешь — тоже здорово. Даже нам, егерям, без поддержки пушек в рассыпном строю никак нельзя, я уж не говорю про тяжёлую пехоту. Главное, ребятки, чтобы вы вместе держались. Вы же братья. Вместе — оно надёжней.

— Мы всегда вместе, — серьёзно ответил старший и, помолчав, добавил: — Батюшка, мы-то здесь всё больше по точным наукам… по инженерии. А в наш полк, к егерям, нас после такого учения пустят? Не заставят ли в крепостях сидеть и бастионы чинить?