Книга Дело чести, страница 92 – Андрей Булычев

Алексей, узнавая в упрямом характере дочери собственные черты, лишь понимающе улыбнулся. Катарина со светлой грустью видела в Настеньке себя прежнюю — она ведь так же, не задумываясь и не страшась опасности, когда-то поехала за мужем на тревожные берега Буга.

Тихий предвечерний покой усадьбы был нарушен внезапным заливистым перебором почтового колокольчика. Звук этот, доносившийся со стороны проезжего тракта, быстро приближался. Вскоре к самому крыльцу господского дома с грохотом подкатила запылённая дорожная коляска, запряжённая взмыленной четвёркой коней. Откинулся кожаный верх, распахнулась дверца, и из неё, едва форейтор успел осадить лошадей, легко выскочил молодой офицер в походном плаще.

— Илья! Ильюшка приехал! — звонко закричала Настя из окна мезонина.

В доме поднялся такой переполох, точно обрушились своды. Катарина, позабыв про всякую степенность, выронила из рук кружева и бросилась в переднюю.

С крыльца уже доносились топот ног и звенящие детские голоса — Софочка, Вовка и самый младший, Алёшенька, путаясь под ногами у взрослых, гурьбой вылетели навстречу брату.

Дверь распахнулась, и в дом шагнул штабс-капитан доблестного Низовского мушкетерского полка — Илья Алексеевич Егоров. Родные ахнули: когда-то давно уезжал нескладным подростком, а вернулся широкоплечим, зрелым мужчиной. На шпажном эфесе у бедра вошедшего гордо горел в лучах заката наградной знак — орден Святой Анны 3-го класса «За храбрость», а на груди мундира сиял недавно пожалованный Кавалерский крест.

— Матушка! — Илья подхватил бросившуюся к нему Катарину и прижал к себе. У боевого офицера дрогнул голос.

Катарина плакала навзрыд, целуя его лицо и руки, шепча благодарственные молитвы за то, что уберег Господь её первенца под пулями.

Тут же Ильюху обступила вся остальная семья. Бабушка Йована дрожащей рукой крестила внука, утирая слезы концом платка, а тёти Анна и Милица обнимали племянника с обеих сторон.

Софочка восторженно хлопала в ладоши, Вовка вовсю дергал брата за фалды мундира, а маленький Алёшенька заворожённо разглядывал сияющий на груди крест. Настя просто прижалась к плечу Ильи, всем сердцем разделяя эту общую радость.

Бравый офицер обнимал их всех разом, смеялся, подхватывал на руки детвору, что-то говорил, в передней стоял громкий, радостный гомон. Но едва завидев спешащего из кабинета отца, Илья мгновенно переменился в лице. Вся эта хмельная, по-детски бесшабашная радость с него разом слетела, уступив место безупречной армейской выправке. Мягко отстранив родных, он шагнул навстречу и вытянулся в струну. Лихо щёлкнули каблуки запылённых сапог, и на весь дом громко, по-уставному прозвучал рапорт:

— Ваше превосходительство! Штабс-капитан Низовского полка русской императорской армии Егоров Илья! Представляюсь по случаю прибытия в отпуск!

В передней на секунду воцарилась тишина. Алексей замер, строго окинул взором возмужавшего, подтянутого сына, а затем его суровое лицо осветилось глубокой отцовской гордостью. Он сделал шаг вперед и крепко, по-мужски обнял офицера, сильно похлопав его по спине.

— Ну, здравствуй, сынок, — глухо произнес он, пряча подступившие к глазам слезы. — Дождались.

За ужином прибывшего усадили на почетное место по правую руку от отца. Йована без устали крутилась возле стола, ласково гладила внука по голове и то и дело подкладывала ему в тарелку.