Книга Сквозь лед и пламя, страница 17 – Андрей Булычев

Казачья колонна Поздеева, не сбавляя аллюра, стремительно влетала в открывшийся проем. Но на самом краю бастиона французский артиллерист, каким-то чудом уцелевший под огнем, всё же успел дотянуться до пальника. В последний миг, почуяв летящий свинец, он нырнул за толстый каменный мерлон, укрываясь от пули Макаровича, и тут же с маху ткнул горящим фитилем в орудийный запал.

Грохнуло так, что в ложбине у всех заложило уши. Тяжелое орудие прыгнуло назад, выплюнув струю пламени. Чугунное ядро, пущенное почти в упор, с мерзким чавкающим звуком ударило в самую гущу казачьего строя. Шедшего в первом ряду урядника и его коня просто смело, превратив в кровавое месиво. Соседнему казаку ядро вскользь задело плечо, вырвав напрочь всю руку, и он, не издав ни звука, вылетел из седла под копыта скачущих следом. Прокатившись дальше по живому строю, чугун смял ещё одного всадника и перебил ноги паре коней в глубине колонны. Животные и люди рухнули как подкошенные, вмиг образовав завал из бьющихся тел и переломанных ног. Скакавшие следом казаки, не имея возможности свернуть в узком проезде, с ходу врезались в эту кучу, вылетая из седел и окончательно путая аллюр всему левому крылу.

— Ах ты паскуда! – прошипел Кудряш, лихорадочно работая воротком затвора.

Он приник к планке, выцеливая того самого артиллериста, который уже схватился за банник. Короткий сухой хлопок «четырёхлинейки» – и француз, выронив длинную деревяшку, повалился грудью на казенник своей пушки.

— Ослеп бастион! – выкрикнул Пяткин, досылая новую пулю. – Из фузей теперь едва палят, хорошо французских стрелков роты причесали. Пошли, пошли, братцы, бей их, бей гадов!

Несмотря на потери, казаки не сбавили темпа. Перепрыгивая через тела павших товарищей и бьющихся в агонии коней, сотни Поздеева втягивались в узкий зев ворот. Следом, пригибаясь, под свист мушкетных пуль со стен, в проём бросились егеря.

Егоров опустил трубу. Взгляд его был жестким, цепким, он уже видел, как первые казачьи сотни скрываются в проеме ворот, а штурмовые роты забегают следом.

— Никита, коня! – резко бросил генерал. – Идем в город. Нужно закрепиться у ворот, пока французы из цитадели вылазку не затеяли!

Вестовой мигом подвел привязанного у рощи жеребца. Алексей взлетел в седло, на ходу проверяя, легко ли ходит сабля в ножнах.

Под сухой, надрывный грохот растянутой перед стенами стрелковой цепи пара десятков всадников во главе с генералом сорвалась с места.

Подковы копыт выбивали искры из камней, когда отряд на махах проскочил открытое пространство и влетел в гулкое, пропахшее гарью чрево надвратной башни. Под ногами коней лежали битый кирпич, брошенные ранцы и вперемешку тела в синих французских мундирах и куртках пьемонтских гвардейцев.

Внутри города со всех сторон нёсся колокольный набат, дикое казачье «гиканье» и лязг стали о сталь. Егоров осадил жеребца на площади, вздыбив его над грудой перевернутых лавок. Прямо перед ним рослый пьемонтец в разодранной рубахе, с окровавленным топором в руках, восторженно взревел, приветствуя генерала.

— Ворота наши, Алексей Петрович! – гаркнул Поздеев, выныривая из порохового облака. Лицо его было в багровых пятнах, глаза горели азартом. – Пьемонтцы – черти лютые, сами в штыки на французов пошли, караул воротный разбили! Гляди, как оставшиеся бегут!