Книга Сквозь лед и пламя, страница 34 – Андрей Булычев

Ствол выплюнул сноп пламени, и ядро со свистом ушло в сторону главных ворот.

Егеря, рассыпавшись вдоль фасадов зданий, вели частый огонь по стенам, стараясь выбивать защитников. В этот момент с главной улицы, мерно чеканя шаг, вышел гренадерский батальон, заполняя пространство силой и блеском штыков.

К Егорову, стоявшему за углом каменного дома, стремительно подошел Багратион.

— Что, затворились, Алексей Петрович?! – выкрикнул Петр Иванович, перекрывая гул боя.

— Да-а, – с горькой досадой подтвердил тот, не отрывая взгляда от цитадели. – Чуть-чуть не успели ворваться. Пока городские стены брали и с узких улиц к центру прорывались, комендант к обороне изготовился. Казаки Поздеева с наскока летели ко въезду, а там уже подъемный мост задирают прямо перед их носом. Ударили картечью те и отскочили.

В этот миг над их головами, обдав ветром, с гулом пронеслось французское ядро. Оно с грохотом ударило в фасад старого особняка, выбив огромное облако кирпичной пыли и крошева, которое тут же осыпало генералов серой пудрой.

— Ох, как палят, – Багратион покачал головой, отряхивая мундир. – Ладно, Алексей Петрович, не кручинься. Мы и так уже молодцы: малой силой, почитай, весь город забрали. Отводи войска, нечего людей под картечью зазря терять.

Багратион пристально посмотрел на неприступные стены цитадели и добавил:

— Полевыми пушками тут ничего не поделать, только извёстку со стен обдирать. Нужна осадная артиллерия, настоящая работа для инженеров. Главное – город наш, а крепость подождет.

Над площадью взвился резкий проигрыш трубы, а затем ударила дробь барабанов. Приказ к отходу пошел по цепям. Рота Бегова, только что засыпавшая стены и амбразуры цитадели свинцом, начала медленно откатываться вглубь жилых кварталов.

— Смена позиций! К переулку, марш! – перекрывая грохот вражеской канонады, гаркнул капитан. – Раненых вперёд выноси!

Южаков вскинул свой старенький штуцер. Это была не дальнобойная винтовка волонтера, а привычное, тяжелое солдатское оружие. Поймав в прорезь прицела тень в крепостной амбразуре, он выстрелил – не ради верной смерти врага, а чтобы хоть прижать того к камням, выгадать своим секунду для броска.

Окутавшись облаком едкого дыма, Иван, пригибаясь к самой мостовой, бросился в сторону каменной арки. Следом, тяжело дыша, выбирались остальные. Дорофеев и Лыков, подставив плечи, тащили на себе Ткачёва – у того заплетались ноги, а по сукну штанины быстро расплывалось кровавое пятно.

За ними, прикрывая отход, шел Лубин: он крепко сжимал фузею в одной руке, а другой поддерживал раненого товарища. Пуля, отрикошетив от кирпичной кладки, ударила его в предплечье, и он выронил ружьё.

Выстрелы волонтеров Пяткина частили с крыш, прикрывая отступающих злым огнем. Сквозь дым слышались выкрики команд и стоны тех, кого зацепило шальной пулей или каменной крошкой.

Гренадерский батальон под мерный бой барабанов начал медленно разворачиваться. Тяжёлая пехота отходила по центральной улице, сохраняя железный строй и готовность в любой миг встретить врага в штыки.

Канониры шестифунтового орудия, не желая уходить «всухую», дали последний выстрел. Тяжелый ствол окутался пламенем, ядро гулко ударило в запертые ворота крепости. Усатый фейерверкер, утирая пот с черного от пороха лица, зычно скомандовал: