Книга Сквозь лед и пламя, страница 5 – Андрей Булычев

Поравнявшись с первой ротой второго батальона, Алексей придержал коня. Заметив, как правофланговый унтер-офицер на ходу вытирает рукавом залитые потом глаза, генерал весело выкрикнул:

— Что, орлы, разморило на итальянском солнышке?! Ноги к дороге прикипели?!

По нестройным рядам прошёл ропот. Южаков, топающий рядом, рискнул улыбнуться сквозь пыльную маску.

— Жарко, ваше превосходительство! Пыль шибче пороха ноздри забивает! – отозвался он, глядя на генерала.

— Жарко – не зябко, Ваня! – Егоров подался в седле вперед, озорно блеснув глазами. – Как там Суворов-батюшка говаривал: «Суббота – не работа, а поход – не похороны»?! Мы егеря, нам на ногах француза перехитрить надобно. Чья артель первая до котлов добежит – той кувшин италийского красного за мой счет.

Алексей оглядел запыленные лица и добавил погромче, чтоб и задние шеренги слышали:

— А Багратион-то, слышь, братцы, в Милане со своими стрелками об заклад бился, что гвардия в итальянской пыли завязнет. Мол, только по паркету она красиво ша́ркать умеет, а на земле слаба. Покажем князю Петру Ивановичу, чьи пятки ярче блестят?!

— Покажем, вашдительство! Нешто мы не люди! – гаркнули из глубины колонны.

— То-то же! – Алексей звонко прихлопнул ладонью по луке седла, выбивая облачко пыли. – Шире шаг, орлы! Впереди каша дымится, а позади только ленивый плетется! Бойкий поест и ещё добавку попросит, а ленивому – что осталось, с котлов доскрёбывать. Вперёд, волкодавы, – не посрамим гвардию!

Ритм марша тут же сменился. Плечи расправились, ружья на ремнях перестали болтаться, и роты, подхватив шаг, пошли так, будто только что вышли из казарм, а не отмахали тридцать верст по пеклу.

Южаков, воодушевленный призывом Егорова, шибче вбил подошву в дорожную пыль.

— Слыхали, братцы? – не оборачиваясь, бросил он отделению. – Багратионовы стрелки нас за паркетных держат! Говорят, на маршах ходить не умеем.

— Да пущай болтают – языки без костей, – прохрипел Лыков Тихон, утирая запыленное рябое лицо. – Мы им этот паркет на привале припомним, когда первыми к котлам придем.

Ефрейтор Горшков, шагавший с краю, только хмуро поправил на плече ремень вещевого мешка.

— Разговоры! Дорофеев, не отставай! Зиновий, Филимон, шагу добавь, не рассыпайся, уже вон с Антоновскими смешались!

— Фрол Иваныч, дык жарко ж! – подал голос Кузька, один из молодых. – Мо́чи шибче бежать не хватает.

Наумка, такой же безусый, молодой, только прерывисто дышал рядом, насквозь мокрый от пота.

— Тебе жарко, а генералу за полк обидно! – обрезал ефрейтор. – Нестор, Валерьян, не висни на ружье! Елистрат, подтянись!

Унтер-офицер Кожухов, придержав шаг, оглядел взвод наметанным глазом.

— Слышали генеральский приказ? Не спать на ходу! – гаркнул он, поправляя тесак на поясе. – Купин, Ткачев, Калюкин – подтянись! Чтобы и Родион с Лубиным ноги не волочили! Привал скоро, вот там и передохнём все, братцы.

Колонна прибавила шаг. В мареве впереди, там, где дорога уходила в низину к тенистой роще, наконец показались тянущиеся вверх сизые струи дыма. По ветру потянуло густым, сытным запахом – готовщики, прибывшие заранее, уже сняли пену и теперь томили кашу на углях. Понимая, что привал совсем рядом и ужин уже ждет, егеря разом подобрались, а их шаг стал злее и четче. Наконец из головы колонны докатилось долгожданное: