Книга Сквозь лед и пламя, страница 54 – Андрей Булычев

— Алексей Петрович, – к командиру егерей подъехал Поздеев. – А ведь мы сейчас тут дверь прикрыли. Французу теперь либо через нас, через перевал с крепостью напролом лезть, либо в дальний обход, по козьим тропам, неделями кружить.

— Через нас придётся, Григорий Михайлович, – кивнул Егоров. – И они непременно полезут. Чую я, Моро без боя нам не уступит, ему непременно прорываться на равнину нужно. Так что готовь своих казаков, батюшка генерал, к рейдам. Будем его щипать со всех сторон, пока он в этих горах плутает.

— Это мы завсегда рады, – осклабился командир казаков. – Пощипать – наше дело. Не зря же свои сотни с твоим дозором на юг отправил.

Солнце поднялось в зенит, заливая светом зубчатые хребты. А здесь, на кручах Апеннин, разгоралась своя война – война за каждый камень, где любой безымянный выступ мог стать для солдата последним.

В Чеву вошли к вечеру. У ворот победителей встречали оставшиеся в крепости роты и местные жители с вином и хлебом. Тут же теснились сотни мужчин, многие – в мундирах национальной гвардии Пьемонта. Молва об успешной военной кампании в горах против французов со скоростью молнии облетела окрестности, а это означало, что отбоя от новобранцев, желающих сражаться против общего врага, теперь не будет.

Егоров, спешившись, прошёл в комендантский дом, а вскоре пришли первые донесения от дозоров, ушедших в дальнюю разведку. Вести были тревожные: дивизия Виктора хоть и замешкалась у моста за дальним перевалом, получив известие о разгроме своего авангарда, не отступила, а встала лагерем в десяти верстах, поджидая подхода других частей. А из Генуи по горным дорогам, как поведали местные жители, уже тянулись огромные обозы с припасами и свежими войсками. Армия Моро готовилась прорываться через Апеннины.

— Ничего, господа, положение наше крепкое, – подытожил Алексей, разглядывая с заместителями карту. – У нас тут уже есть своя крепость, есть подкрепление из пьемонтцев и есть как минимум три дня, чтобы подготовиться ко встрече. За эти три дня, имея запасы пороха, можно и горы перепахать. За работу, господа.

За окном догорал закат. Впереди была ночь, полная тревог, и новый день, который для многих мог стать последним. Но измотанные переходом солдаты спали крепко. Они знали: генерал с командирами их не выдадут, они непременно что-нибудь придумают.

Алексей вышел на стену. Егеря караульной смены, зябко кутаясь в шинели, несли вахту – ночи в горах даже в конце мая дышали ледяной сыростью.

Во внутреннем дворе у костра примостились волонтеры и стрелки из полковой команды. Кудряш, мурлыча себе под нос незатейливый мотив, неторопливо гонял шомполом в стволе своей винтовки. Макарыч, скинув сапоги, вытянул ноги к огню и довольно жмурился. Рядом на колодах примостились Пяткин и Афанасьев. Крылов Яков, сидя чуть поодаль, молча возился с курком.

Василий долго смотрел, как Кудряш ловко орудует шомполом, потом не выдержал:

— А дай-ка подержать?

Иван поднял глаза, покосился на Пяткина. Тот чуть заметно кивнул.

— Держи.

Афанасьев принял винтовку бережно, словно младенца. Приложился, прицелился куда-то в темноту, повёл в стороны стволом. Лёгкая. Приклад словно слился с плечом.

— Хороша, – произнёс он негромко, возвращая оружие. Немного помолчал, потёр ладонь о ладонь. – А может, и впрямь через годок к вам податься?