Книга Виват Россия!, страница 120 – Андрей Булычев

— Viva la Lombardia! Viva l'Italia!^[33] – крикнул, помахав рукой, Милорадович.

— Вива! Вива! – разразились криками и овациями те.

— Тихо-тихо, Живан. – Алексей, ехавший впритирку, положил ему руку на плечо. – Ты с этим осторожнее, особенно со здравницей про Италию. А то не ровён час донесут до австрияков. Не забывай, что Ломбардия до захвата французов – это часть империи Габсбургов и, по сути, опять к ним же и вернулась. А до независимой Италии ещё ой как далеко.

— Тьфу ты, – сплюнул друг и пришпорил коня.

— Ну давай показывай свою дурынду. – Афанасьев навис над чистившим винтовку волонтёром. – Ну давай-давай, чего ты её полируешь и так ведь уже блестит.

— Вот очень обидно мне слышать такие слова, Василий Иванович, – проворчал, опуская затворный винт, Кудряш. – Тем более от лучшего оружейника полка, моего бывшего командира и цельного фельдфебеля! Дурында была у меня в турецких походах, трофеем взятая, и стреляла, пока совсем не износилась. А это винтовка образца одна тысяча семьсот девяносто восьмого года, четырёхлинейная. И имеет она особую секретственность, потому и носится всё время в чехле. Во как! – Он поднял вверх блестевший смазкой палец.

— Ох-ох-ох, погляди, какой важный, – уперев руки в бока, пробурчал Афанасьев. – Забыл, как мы с тобой ещё в Румелии четверть века назад секретные гренады и «хитрую пулю» вместе с покойным Куртом и командиром измысливали? А теперь что, и в руках даже не дашь своё ружьё подержать?

— Да не забыл я, – вздохнув, произнёс Кудряш. – Помню я всё, Вась. Только ведь не велено никому показывать. Хотя тебе как же отказать? Ладно, две гренады дашь?

— Чего-о?! – протянул возмущённо фельдфебель. – Какие такие гренады, Ванька?! Да ты знаешь, как их мало?! У нас в ротных отделениях хорошо, если у троих они имеются!

— Ну нет так нет. – Вздохнув, Ковалёв развернул лежавший рядом кожаный чехол и вставил в него приклад. – Так-то мог бы и пулю тебе дать подержать. Интересная, конечно, пуля. Необычная. Ну да ладно. – И начал расправлять завязки.

— Ирод ты, Ваня, – вздохнув, печально промолвил Афанасьев. – Знаешь ведь, как за живое зацепить. Ладно, жди, сейчас буду.

Прошло не более десяти минут, и он, подойдя, протянул волонтёру гренадную суму.

— Проверь, чтобы потом не говорил, что фитиль обломанный или ещё чего. Мои это гренады, личные.

— Ну, тогда и проверять нечего. Неужто я своему командиру не доверяю? Держи, Василий Иванович. – И протянул ему блестевшую смазкой винтовку.

— Бывшему командиру, – проворчал тот, беря её в руки. – Ох ты-ы, хорош-ша-а! – Он погладил ствол и цевьё. – А как прижимается-то она. – Афанасьев приставил приклад к плечу. – Плотненько, как влитая. Ох ты, прицел тут какой! – И защёлкал хомутиком, поднимая вверх прицельную планку. – А вот эти риски с разметкой, они ведь, небось, чтобы по расстоянию пулю укладывать?

— Точно, пошаговая разметка, Иванович, – подтвердил Ковалёв. – Удобно, да?

— Ещё бы! – воскликнул, вращая вороток, Афанасьев. – Когда в полк теперь такое оружие дадут? Ага-а, ну вот я же говорил Яшке, не зря вы тут скобу крутите. О как, а сюда, похоже, пулю вставляете, да? – Он просунул в открывшееся отверстие указательный палец.

— Её самую, – подтвердил Ковалёв, подавая свинцовый цилиндрик другу. – И ещё порох из пороховницы насыпаем. – Кудряш похлопал по перекинутой через плечо изогнутой удлинённой посудине.