Книга Виват Россия!, страница 80 – Андрей Булычев

— Ох, да почитай, что в каждой губернии они есть! – воскликнул Лазарев. – А то и в уезде, но эти-то совсем малые. А есть и центральные, преогромные. Это: Макарьевская под Нижним, Ирбитская и Пермская на Урале, – начал перечислять он, загибая на руке пальцы, – Оренбургская у киргизских степей, Свенская под Брянском, Крещенская и Роменская в Малороссии, да та же старинная Тихвинская у Великого Новгорода. Каких только нет ярмарок, и у каждой своё время торга.

— Ну вот и пошли ты своих приказчиков по самым главным, – посоветовал Алексей. – Пусть товара у них при себе и не будет много и торговать они станут не оптом, а в розницу, главное, чтобы показывали, каков вообще он у нас. К каждому купцу грамотного человека приставь. Пусть он этим железным пером перед всеми зеваками на листах чернилами пишет, да вон хоть тот же наш адрес и список товаров на этих листочках, и те листочки потом купцам раздаёт. Заинтересуются, значит, меньше товара придётся тебе из поместья вывозить и потом большим оптом вдали сбывать. Прямо из поместья будешь его по лучшей цене отпускать. На своей земле-то, небось, и торговаться полегче?

— Ну да, есть в этом какой-то толк, – прокручивая в голове услышанное, согласился с Алексеем Лазарев. – Если человек издалека приехал, ему с пустыми руками обратно возвращаться уже не резон. А в той же железной посуде, которую заводчане прессом выработают, можно на той же ярмарке и обедом торговых людей угостить, а потом ещё им и цену её сказать, глядишь, кого и заинтересует, – уже увлёкся мыслью купец. – Вы, Алексей Петрович, главное, мне побольше всяких новинок давайте, а меж ними я и старый товар буду сбывать.

«Старый товар, – подумал, улыбнувшись, Егоров. – Вот ведь десятка лет не прошло, а у Лазарева подсолнечное масло и крахмал уже старым товаром стали – хваткий купец».

В конце октября в поместье прикатила карета с супругами Кулгуниными.

— Еле доехали, – отряхивая на крыльце сапоги, проворчал Олег. – Такие дороги ужасные. Под Малоярославцем ось треснула, три дня на постоялом дворе проторчали, пока её чинили. Не спешат, оболтусы, еле ковыряются, а мы тут в тоске с Аннушкой сидим ожидаем. И дом уже совсем близко, и никак до него не доедешь. Вы как тут?

— Да у нас-то всё в порядке, – улыбнувшись, ответил Егоров. – Ты же меня на хозяйстве оставил, как по-другому может быть?

Йована с кухарками тем временем развила бурную деятельность, готовя большой ужин. Раздули в самоваре угли и выставили на стол мясной и сладкий пирог.

— Пока горячий чай вам с дороги, – расставляя чашки, пояснила Катарина. – А через пару часов уже и всё серьёзное поспеет.

За большим столом в гостиной неспешно текла беседа. Олег обстоятельно рассказал, как поступали в кадетский шляхетский корпус мальчишки, как повидался в имении со старшим Милорадовичем и с офицерами в полку.

— Твой Серёжа в полном здравии, загружен делами службы, но всё время о вас с детьми думает, – заставил он оторваться от привезённого письма Милицу. – Надеется испросить отпуск на следующее лето. Сейчас с этим очень непросто, всё через государя проходит, любые дела в войсках он пытается самолично решать. Офицерам установлены ежегодные отпуска в тридцать суток, и даже для нижних чинов их определили, чего раньше отродясь не было. За опоздание с прибытием в свою часть – гауптвахта, а можно и вовсе даже чина лишиться. Нет уж той вольницы, что при матушке императрице была, всё по уставам и инструкциям расписано. Войска нынче с плацев не вылезают, и каждый день, кроме воскресенья, в муштре проходит. Многие недовольны прусскими порядками…