Книга Виват Россия!, страница 84 – Андрей Булычев

Витая, размашистая подпись, число и печать с орлами на оттиске красного сургуча.

— Признайся, ты ведь именно этого ждал? – пробегая глазами строчки, спросил Кулгунин. – Не зря ведь всё подготовил к отъезду?

— Назначения Суворова – да, однозначно ждал, – подтвердил Алексей. – Я вот насчёт себя, Олег, не был уверен. Не такая уж и большая величина генерал Егоров, чтобы о нём императорам думать, однако видишь, нуждаются, – хмыкнул он, перечитывая заново письмо. – Шефство над полком, шефство, но это ведь значит, что есть ещё и командир? Кто же это? Рачинский? Баратынский? Великие гатчинские полководцы? Эти да-а, навоюют! Ладно, на месте разберёмся. Ну что, нужно писать ответ. – И Алексей взял перо.

«Его Императорскому Величеству Государю Павлу Петровичу Самодержцу Всероссийскому», – вывела титул рука.

«Слушаюсь. Поспешаю», –только два слова в ответе, и, поставив подпись, Алексей сложил вдвое лист.

— Можете переночевать у нас, сударь, – обратился он к курьеру, подавая письмо. – А уж завтра спозаранку поедете.

— Никак нет, ваше превосходительство! – не принял тот предложения, выскакивая из-за стола. – Думаю заночевать на постоялом дворе у переправы через Оку, а до неё ведь пять десятков вёрст пути. Следующая ночёвка уже в Малоярославце должна быть. У нашей службы девиз – «Промедлить – значит потерять честь!». Вы уж извините, ваше превосходительство, спешить нужно.

— Мы вам с собой в узелок горячее соберём! – Йована метнулась на кухню.

Отужинали за большим столом. Алексей самолично укладывал большую дорожную суму в своём кабинете, проверил бумаги, протёр фланелькой подзорную трубу, перезарядил пистоли.

— Лёша, к тебе Карпович, – сообщила, заглянув в комнату, Катарина. – Серьёзный такой, в мундире и при медалях.

— Так пусть заходит. Иван Карпович, ну ты чего как не родной?! – крикнул Алексей в сторону дверного проёма. – Заходи давай!

Пристукнув о дверь рукой-протезом, в комнату шагнул ветеран.

— Ваше превосходительство, отставной старший сержант особого егерского полка Зубов! – доложился он по-уставному.

— Ого, ты прямо при полном параде, Карпович, – отметил, оглядев вытянувшегося по стойке смирно старого вояку, Егоров. – Что-то серьёзное?

— Дозвольте просьбу, ваше превосходительство? – заметно волнуясь, произнёс ветеран.

— Просьбу? Конечно. Я же тебе сколько раз говорил, если что-нибудь надо – приходи сразу. Никак на дом свой наконец-то решился?

— Никак нет. Мне в артельном, ветеранском со своими ребятками сподручней. Я, Алексей Петрович, о другом. – И он, зажав локтем егерский картуз, перекрестился на висевшие в углу образа. – Возьмите меня Христа ради с собой в поход? Душа просится. Обещаю, обузой вам точно не буду!

— Карпович, ну ты чего-о? – протянул удивлённо Егоров. – Какой поход? Ты же здесь голова, без тебя ведь крахмальная артель у Клима встанет! Да ладно артель, здесь же так спокойно, всё давно своё, уважение у всех в округе, почёт, серьёзное дело. Ты же сам знаешь, что такое война, Карпович? Ну ведь навоевался уже?

— Илья Пономарёв тоже с деревяшкой, ещё и хромой, – проворчал обиженно Зубов. – И ничего, собирается. А я как козёл прыткий бегаю. Ваше превосходительство, возьмите? Макарыч моих годов почитай, а ведь тоже с вами уезжает. Мне и штуцер ребятки тут хороший сделали, деревянная рука не помеха стрелять. Хоть при обозе в охране могу быть али обычным ездовым? Вы же сами говорили, Алексей Петрович, будет какая просьба – подходить. Ни разу ведь не обратился, только вот сейчас.