Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 113 – Андрей Булычев

— Штабс-капитан Лизнёв, Углицкий пехотный полк! – представился старший из караула. – Ваше превосходительство, ваш авангард уже сопроводили в западную часть города, там, у ткацкого квартала, велено было полк размещать. Я вам в сопровождение своих людей сейчас дам.

— Спасибо, штабс-капитан, – поблагодарил Егоров. – А где сам Сергей Алексеевич, надеюсь, он в городе?

— Так точно. Их превосходительство генерал-майор Булгаков только час назад вернулся с рекогносцировки. Сейчас должен быть у себя, в бывшем ханском дворце. Я вам тоже человека выделю, чтобы туда сопроводил.

— Андреев! – позвал он к себе пехотинца с серебряным капральским галуном. – Проводишь их превосходительство к ханскому дворцу.

— Слушаюсь! – Тот козырнул, вытянувшись по стойке смирно.

— Живан Николаевич, размещайте пока людей, а я схожу с генералом Булгаковым пока поздороваюсь, обговорим с ним план дальнейших наших действий, – обратился к своему заместителю Алексей. – Пошли, братец. – Он махнул рукой капралу. – Да не тянись ты так, ты же теперь мой личный провожатый. Зовут как?

— Афана-асий, – протянул тот, косясь на шагавший за генералом десяток егерей.

— Охрана, брат, без неё никак, – перехватив взгляд, пояснил Алексей и усмехнулся. – Сам понимаешь, чужая нам пока ещё тут земля.

— Так точно, ваше превосходительство, шибко чужая, – подтвердил тот. – Мы и сами по одному даже в самом городе не ходим, а уж за его стенами и подавно.

— Что, неспокойно тут? – поинтересовался Егоров.

— Шаля-ят. Давеча Трофима Кривого, из третьей роты, у нижнего колодца ножом пырнули. Не до смерти, конечно, а так, но крови из него много вышло. Да он и сам виноват, кто же это ночью да по чужому городу один ходит?

— Это точно, ночью, тем более одному, нельзя, – согласился Алексей. – Да у него, небось, свой, важный интерес на то был?

— Да какой там интерес, ваше превосходительство, так, – ушёл от ответа, недоговаривая, капрал. – А вот за стенами совсем небезопасно стало. Несколько раз на фуражиров в сентябре горцы нападали. А три дня назад так и вовсе на казачий разъезд наскочили возле Алпан, еле ускакал он от них, троих недосчитались станичники. То ли их подстрелили, то ли на аркан взяли, того не ведаю. А вы к нам надолго?

— Пока не успокоится тут вас, – ответил Алексей.

— Это хорошо, – вздохнув, произнёс Андреев. – Ваши-то егеря – хорошие стрелки, небось, угомоните самых прытких.

За разговором подошли к выложенному из белого камня ханскому дворцу. Генерал Булгаков был на месте и пригласил Егорова к столу.

— Ужин ещё часа через три, пожалуйте отпить пока кофе, Алексей Петрович. Я ведь сам казацкого рода, – рассказывал он, прихлёбывая из фарфоровой чашки. – Предки мои с Дона. А Кавказскую линию по большей части казаки и держали. Да она-то не там, где сейчас, раньше проходила, а гораздо севернее, по Кубани и Тереку. Ей перед второй турецкой сам Александр Васильевич Суворов командовал. Ох и боевой генерал! «Все камыши выжечь!» – кричит. Три дня, и река Кубань вся голая стоит, попробуй-ка проберись на наш берег. Девять крепостей при нём заложили, а меж ними малые укреплённые посты выставили. Да-а, ну а уж потом Павел Сергеевич Потёмкин, племянник князя Потёмкина Таврического, линией командовал. Тоже хороший генерал, сильно он её за три года укрепил. Это при нём ведь крепость Владикавказ на пути из Дарьяльского ущелья встала, вот и начали Военно-Грузинскую дорогу к Тифлису ладить.