Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 39 – Андрей Булычев

Скрипнула дверь, и в дверном проёме показался генерал-поручик.

— Пошли, бригадир. – Он махнул рукой, выходя в коридор. – Не нужно тебе туда заходить. Нда-а. – Он покачал головой, шагая по коридору. – Осерчал Николай Иванович, сильно гневается на тебя. Где уж ты успел ему не угодить? Сам-то не припоминаешь?

— Даже не знаю, Пётр Фёдорович. – Шагавший рядом Алексей пожал плечами. – Так-то лично он мне ничего не высказывал. Разве что при размещении полка, ну и так ещё один раз матушка императрица попрекала его, а так ничего больше вроде и не было.

— Попрекала, говоришь? – Генерал покосился на него. – И как это было? Сам, что ли, слышал?

— Да не я один, ваше превосходительство, – вздохнув, ответил Егоров. – Это как раз на гарнизонных смотрах было. Государыня с генерал-аншефа за волокиту и нерадение по моему полку спрашивала. Потребовала, чтобы всё в кратчайшие сроки было построено и поставлено нам.

— Нда, припоминаю что-то такое, – проговорил задумчиво Берхман. – Пару лет назад у Салтыкова были какие-то сложности, он ведь был тем связующим звеном между наследником престола и императрицей. А уж с Павлом Петровичем всё весьма непросто, поверь. Правда, всё быстро разрешилось тогда, видать Платон Александрович поспособствовал. А уж кто-кто, а он-то весьма благодарен Николаю Ивановичу за… В общем, не нашего это ума дело, Алексей. Нам бы придумать, как кляузы пруссаков грамотно отвести от себя. Нагородили, понимаешь! – И он в сердцах пристукнул кулаком по перилам парадной лестницы. – Сейчас идём ко мне в кабинет, там излагаешь на бумаге на имя президента Военной коллегии, как у тебя всё было в Пруссии. Вот так же, как мне в кабинете рассказывал складно, так и в донесении излагай. А вот потом и вторую бумагу напишешь, – понизил он голос. – Только та уж на другое имя будет. Догадываешься на какое? Не робей, бригадир, государыня гвардию любит, она ей тоже много чем обязана. Вот и поглядим. – И ухмыльнулся, открывая дверь.

— Алексей Петрович, с приездом, наконец-то! Ох и заждались мы вас! – воскликнул, встречая Егорова у входа в дом, старый служка. – Господа уже давно откушали, песни поют, а вас всё нет и нет. А мне-то говорят, ещё до полудня войско ваше в город пришло. А где же барин, спрашиваю. У начальства, отвечают, скоро придёт, а тут ведь уж ночь на дворе. Давайте я вам одёжу отряхну, вон как её снежком запорошило.

— Здравствуй, здравствуй, Герасим, – поздоровался со стариком Алексей. – Как вы тут? Всё ли в порядке? Денег на содержание дома хватило? Не голодали? Да не суетись ты. Мне горячей воды, главное, сделайте. Умыться хочу, баня уж пусть завтра.

— Есть вода, всё давно готово! – воскликнул служка, пробегая вперёд. – В этом самом в медном чане, который печью разогревается, набрана. Только вот проверяли – не остыла. А коли захотите погорячей, так я ещё огонь разведу. Глашка, Глашка, света в моечную побольше неси, барин мыться будет! – крикнул он выскочившей из поварни стряпухе.

— Не суетитесь, я быстро и сразу к гостям. – Алексей, услышав гитарный перебор и хор голосов, кивнул наверх. – Еды-то всем хватило?

— Всем, барин, ещё и с избытком нанесли! – воскликнул Герасим. – Егеря со Степаном Матвеевичем ещё даже не стемнело, а уже забега́ли, воды натаскали и дров с запасом. А уж потом с корзинами сани подкатывали, и чегой там только не было в них! Одних бутылей только… – И он зажал рот ладошкой. – А нам-то всего тут хватило, ещё даже и осталось. Отчёт вам хочу дать. Семнадцать рублёв всего ушло за полгода. Страсть как много! Уж как серебро-то я берёг, а всё одно пришлось потратиться. То на дрова нужно полтину отдать, то бабам-поломойкам. – Он загибал пальцы на руке. – Вы же сказали в чистоте и тепле всё держать. А ещё ведь конюшню правили и баньку. Хотя зачем нам тут парилка, когда моечная прямо в доме и большая баня на соседней улице?