Книга Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!, страница 47 – Андрей Булычев

— Да тут и для Милицы с мамой даже останется! — воскликнула в восторге, перебирая шёлк, Катарина. — Ткань тонкая, благородная, а рулон вон какой большой!

— У Милицы свой шёлк будет, даже не сомневайся, — усмехнулся Алексей, — правда, расцветки другой. А так, смотрите, конечно, сами. Главное, за две недели успейте платье пошить. Градоначальник торжественный приём устраивает, всем нам, полковым офицерам, предписано на нём присутствовать. А кому посчастливилось быть женатым и у кого жёны живут в Николаеве, тем надлежит быть обязательно с ними. И это не обсуждается! — попытался остановить он возражение Катарины.

— Ну две недели ведь всего, Лёшенька! — воскликнула та. — Да разве же за это время успеешь что-нибудь тут приличное пошить?

— Ничего не знаю! — отмахнулся тот. — Мы люди военные, к дисциплине приученные, а градоначальник тут первый государев человек. Сказал быть с жёнами — значит, с жёнами. Неужто во всём городе искусных мастериц не найти? Если уж совсем всё плохо, в Херсон с Милицей к дядюшке шёлк отправьте. Там город побольше, сумеют небось платья пошить. Думаю, дядя и сам завтра-послезавтра с тётушкой Антонией приедет, как только узнает, что его родня с войны вернулась.

— Он-то, конечно, приедет, ну как я шёлк незнамо кому буду отправлять? — покачала головой Катарина. — Платье это ведь тебе не мундир, который где-то подшил, где-то распустил — и любому носи. Тут одних только примерок нужно хорошо если с десяток сделать.

— Как же всё сложно-то с вами, — вздохнул Алексей. — Не то что с егерями дело иметь — всё понятно и просто, да, ребятки? — и подмигнул подбежавшим сыновьям. — Так, что там ещё у нас? А вот, — и он достал плоскую кожаную коробочку. Открыв её крышку, Алексей взял в руки нить крупного жемчуга, подошёл сзади к Катарине и надел белоснежное ожерелье на шею жены. — Нравится? — подмигнул он Насте.

— Да-а, — восхищённо прошептала та, любуясь украшеньем.

— Мама, ты такая у нас красивая!

— А вот и для другой моей красавицы подарок, — и вынув из мешка холщовый мешочек, он достал бусы, сплетённые из яркого бисера.

— А нам, а нам?! — прыгали рядом мальчишки. — Настьке вона чего! А нам?!

— А вот это уже теперь вам, — и отец достал два одинаковых кожаных ремешка с небольшими серебряными пряжками и ножнами-чехольчиками. — Как у военных ремни, настоящие, амуничные! А сюда вот вы сабельку вставите. Выстругаем вам сабли?

— Да-а! — закричали мальчишки в восторге.

— Ну, тут ещё плотное шерстяное сукно, как говорят, настоящее, английское. Из него тоже пошить всякое можно, — проговорил он, выкладывая отрез ткани из мешка. — Это для тёщеньки, — отложил он в сторону шаль. — Это Милице, дяде Михайло, тётушке Антонии. А это нам для дома, — и поставил на стол диковину — отделанный в массивную малахитовую оправу часовой циферблат. — Часы. Теперь можно будет точно знать, сколько времени. Ох и дорогу-ущая штука! Если только в Потёмкинском Спасском дворце такие же есть, ну и, может, у самого градоначальника. Никому, кроме папы и мамы, руками не трогать! — погрозил он сорванцам пальцем. — Ну и теперь сладости: сушёная хурма и вяленая дыня, изюм, пастила, всякие засушенные фрукты, шербет с орехами, халва кунжутная, — доставал он из большого дорожного кожаного мешка холщовые поменьше.