Книга Путь Стратега 3, страница 68 – Саша Токсик, Яростный Мики

Бойцы ответили согласным мычанием.

И мы отправились на охоту.

* * *

Поставили мы пугало на отмели, шагах в пятнадцати от того камыша, куда ушла жаба, отползли в валежник и принялись ждать.

Туман к тому времени поднялся уже по колено. Солнце неумолимо приближалось к верхушкам деревьев.

Я дёрнул канат, проверяя наш механизм. Руки махнули.

Ничего.

Дёрнул ещё раз.

Снова ничего. Пожалуй, наивно было ожидать, что Жаба-туманник вылезет практически сразу на нашу приманку.

Рядом со мной Ростислав дышал ровно и тихо, а вот кто-то из новичков за спиной начал переминаться, и я, не оборачиваясь, показал ему кулак. Переминаться перестали.

Да, на этот раз я взял с собой отряд обороны, потому как наша задумка много где могла пойти не так, а времени на новую охоту за жабой у нас просто не оставалось. И мы либо рискнем и попробуем ее хотя бы зацепить сетью, либо совсем оставим мысль о том, чтобы отбить Упахалово.

Но это было на случай худшего исхода из возможных.

Уже спустя десять минут я поймал себя на неприятной мысли: а если я ошибся? Если жабе нужно не движение, а тепло, или запах, или вообще ничего из того, что мы можем подделать? Что если мы сейчас лишь тратили время, тогда как Меченый…

Мои мысли прервал тычок от Ростислава. Вместо ответа он указал куда-то вперед. Туда, где вновь качнулся камыш и откуда молча и вальяжно вышла Жаба-туманник.

Вот что меня в ней поражало, так это то, что она была огромной, тяжёлой, и при этом не издавала ни звука. Ни всплеска, ни шороха. Вот были заросли камыша — а вот уже перед ними застыла фиолетовая туша, которая сидела и смотрела на нашего неописуемого красавца.

Я задержал дыхание.

Жаба всё продолжала смотреть. Она наклоняла голову то так, то этак, явно раздумывая над тем, что она видела перед собой.

Я очень медленно отпустил канат.

Пугало обмякло.

И тогда мутант потерял к нему интерес. Он отвернулся и начал разворачиваться обратно к камышу.

Была не была.

Я рванул на себя канат. Хрен-пойми резко дернулся: крестовина вскинулась, руки махнули в разные стороны, а мешок с репой качнулся — и всё это разом. Выглядело так, будто пугало испугалось и попыталось броситься прочь от Жабы-туманника.

И гадина не могла позволить случиться чему-то подобному.

Хрясь!

Язык ударил с такой силой, что нашего пугала попросту не стало. Его разорвало пополам, репа и морковь разлетелись в разные стороны, а крестовина треснула.

Жаба одним большим прыжком оказалась над своей добычей. Она деловито подгребла добычу под себя перепончатыми лапами. Прижала, перехватила поудобнее — и запихала себе в пасть.

Впрочем, жевала она недолго.

Уже через пару секунд Жаба-туманник остановилась и сделала такую морду, которую я без всякого Взора прочитал как «что за дрянь мне подсунули». Существо недовольно выплюнуло остатки Хрен-пойми.

Оно ещё немного постояло над пугалом, после чего обиженно двинулось обратно в заросли камыша.

Мы лежали в валежнике ещё, наверное, минут десять. Никто не шевелился. Потом Ростислав аккуратно повернул ко мне голову и прошептал:

— Хрен-пойми явно пришёлся ей по вкусу.

— Думаешь? — не сдержал я ухмылки.

— Я в этом уверен.

* * *

Забирали мы останки Хрен-пойми по науке — используя ножи на шестах и складывая всё добро в подготовленный походный котелок. Василиса строго смотрела, чтобы никто не касался обляпанных частей пугала открытыми участками кожи.