Книга Воевода, страница 42 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

С другой стороны, столовая, само собой, лучшее место, чтобы рассказать свою версию событий, которую подслушивает половина зала, а то и весь. А потом и разнесут по всей столице.

— Ну, знаешь, – протянул я, мрачно посмотрев на Ивана, – так получилось, что я поучаствовал в некоторых военных мероприятиях и приглянулся его высочеству.

— И-и-и? – Наследный поросенок аж вперед подался, ожидая красочного рассказа о себе любимом.

— И все, – отрезал я, не без удовольствия обламывая Новикову его игру.

— Как это все?! – искренне возмутился Иван. – Я сюда на… Э-э-э, я зачем вставал в такую срань?

— Кто тебя знает, может быть, у тебя бессонница, – хмыкнул я, приступая к завтраку.

— Лучше расскажите, что вы знаете про боярышню Шереметьеву, – вдруг подала голос княжна Демидова, переводя диалог за столом на новую тему. – Говорят, его высочество общался с ней в баре, но она настолько быстро улизнула от нас, что я сомневаюсь.

— Что-то я раньше не замечал в тебе тяги к сплетням, – недовольно произнес Ермаков.

— Какие ж это сплетни? – возмутилась Нарышкина, поддерживая подругу. – Это, может быть, твоя будущая императрица! Она медик, и привел ее Пирогов…

— Да? – оживился Иван. – А он ей кто: брат, сват?

— Не думаю, – покачала головой Демидова. – Он просто ответственный имперец. Решил взять девчонку под крыло, а то бы ее после того танца с цесаревичем сожрали бы.

— Хм-м-м, – задумчиво протянул Иван.

И вот мне лично было интересно, это «хм-м-м» относится к приглянувшейся ему боярышне или к инициативному Пирогову? В любом случае что-то подсказывало, что Иван не задумывался о том, что один танец с ним может сильно сказаться на жизни Шереметьевой, да еще и не в лучшую сторону.

Повисшую на мгновение паузу нарушила Нарышкина.

— А когда вы, собственно, пригласите нас на новоселье? – обернувшись ко мне, спросила она. – Василиса говорила, там уже почти все готово.

Я вопросительно посмотрел на невесту, и та уверенно кивнула:

— Остались мелочи типа ложек, сервизов, текстиля… – И повернулась ко мне с предложением: – Можем, кстати, заехать сегодня и посмотреть вживую, как там обстоят дела.

— Хорошо, – легко согласился я. – Если мне не придется выбирать ложки, сервиз, текстиль.

От этих слов все присутствующие девушки демонстративно закатили глаза, и лишь Тугарин громко рассмеялся.

— Главное, чтобы мебель в доме была, – заявил он. – А то, знаете ли, без мебели ужасно неудобно.

— Алмаз! – ахнула Дарья.

Василиса покраснела, Нарышкина совсем по-девчачьи захихикала, а я показал товарищу кулак. Даром что княжич.

— Вгонять мою невесту в краску – это только моя прерогатива, – пояснил я.

— Алекс! – возмутилась Василиса.

Но нашу милую перебранку прервал боярич Лобачевский.

— Утречка, – поздоровался Андрей, останавливаясь у нашего стола.

— Ты что-то подозрительно бодро выглядишь после вчерашнего, – попенял ему Ермаков таким тоном, как будто уличил в смертном грехе.

— Как говорит мой отец, «не умеешь пить – не пей», – парировал Лобачевский, опускаясь на свое место. – Вот я и не пью.

Тут я не удержался, каюсь:

— Из маленькой посуды?

За столом снова зазвучал смех. И только сидящая рядом со мной Василиса не разделила общего приподнятого настроения. Девушка вцепилась в мою руку и побледнела.

— Что случилось? – негромко спросил я, склонившись к невесте.