Книга Воевода, страница 62 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Камень – это ведь тоже земля?

Деревня родителей лежала в долине меж двух холмов. Когда-то там прошел ледник, оставив огромную борозду в рельефе и полноводную реку, что приютила людей. Один из холмов напоминал застывшую волну и всегда меня завораживал. Такой каменный девятый вал, несущий огромные глыбы на своей вершине.

Мальчишками мы часто сбегали наверх, на холм, чтобы сидеть на нагретых за день горячих плитах, болтать ногами над казавшейся бесконечной пропастью и смотреть, как солнце медленно сползает за бескрайние распаханные поля.

Лопата втыкается в песок, и я строю укрепления, из которых этой же ночью мы будем отстреливаться.

Лопата втыкается в помесь глины и почвы, и я рою могилу для людей, которых не смог спасти.

Лопата втыкается в чернозем, и я возделываю почву на своей родной земле.

Лопата втыкается в помесь бетона и металла… Нет, в чернозем, который я возделываю. Который просочился между бетоном и металлом, осыпался песком по щелям, растаял в тепле подземного здания.

Я не возделываю почву и не рою могилы, я ищу выход из этого гребаного подземелья.

Лопата втыкается в чернозем и…

Обжигающий морозный воздух лижет мое лицо.

Я открываю глаза и вижу огромный круглый коридор, пронзающий насквозь все опорные конструкции и все слои городских коммуникаций. Добротные стены из оплавленного, еще теплого камня. Черного, как на отеческой земле, древнего, как в моем детском воображении.

Костяшки пальцев колет от избытка магии, и ладони нещадно болят. Я подношу их к своим глазам и вижу старые, старые мозоли.

Прости. Я бы хотел перестать копать могилы, но, боюсь, тогда некому будет возделывать наши плодородные земли.

Удивительное дело, но, как оказалось, нас даже пытались откопать. Правда, с другой стороны и не слишком успешно – завалы регулярно осыпались обратно, но тем не менее. Так что выражение морды лица Серова, когда особист увидел нашу компанию, было непередаваемым.

— Как? – произнес Серов, умудрившись вложить в три буквы всю глубину своего охренения. – Как?

Была у меня рифма в ответ, но я сдержался. Тут и дети, и дамы, и член императорской семьи – не время для солдатского юмора.

— А что вас смущает? – спросил Иван спокойным тоном.

— Ну… – красноречиво произнес Серов, и я обернулся.

В целом шок особиста был объясним. Они откапывали проход там, где просто обвалился торговый центр, а мы вышли там, где выход сверху засыпало обрушившимся рядом стоящим зданием.

— Господин Мирный воспользовался стихией Земли, – спокойно пояснил цесаревич, не слишком-то глядя на собеседника.

Все внимание наследника престола было направлено на стены Кремля рядом, из-за которых поднимались отчетливые следы дыма и доносились звуки боя. От Серова это, конечно же, не укрылось.

— Ваше высочество, на улицах города и на территории Кремля идут бои, но верные императору войска теснят мятежников, – проговорил особист. – Я бы хотел попросить вас покинуть этот район и перебраться в более спокойное место.

Глаза Ивана нехорошо сузились, и он процедил:

— Серьезно? Предлагаешь мне забиться под половицу, как какой-нибудь крысе, в ожидании, когда же все кончится?

Однако пронять особиста оказалось не так-то просто.

— Ваше высочество, распоряжение боярина Нарышкина: как только достанем вас на поверхность, сразу же обеспечить максимальную безопасность, – терпеливо объяснил Серов.