Книга Воевода, страница 92 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Что скажешь? – спросил я у Ивана, продемонстрировав ему украшение.

У парня глаза сначала расширились, а потом начали медленно наливаться кровью.

— С-с-су-у-у-ка-а-а… – прошипел взбешенный цесаревич. – Он родовые драгоценности в качестве оплаты раздает, чтобы деньги было не отследить!

— Его сняли с горничной, – покачал я головой. – Может, нашла или украла…

— И носит в господском доме у всех на виду? – нехорошо усмехнулся наследник престола. – Вот ты, Алекс, вроде умный парень, но иногда такой наивный. Наверняка хозяйская грелка и носит это, чтобы продемонстрировать всем прочим свой статус!

Я покосился на особняк.

— Жена ж вроде жива?

— И что? – приподнял брови цесаревич. – Жену, может, ему в молодости навязали, а то и дали на сдачу за какую сделку. А тут истинные чувства вспыхнули. Разводов нет, так что смиряешься, и терпишь, и радуешься, что это горничная в своем доме, а не какая-нибудь молодая вдовушка из своего же круга общения.

— Седина в бороду, бес в ребро? – усмехнулся я.

— Типа того.

— Ну вот, а ты не хотел парня брать к себе на службу, – поддел я Ивана, отдавая браслет.

Наследник престола сжал украшение в кулаке и развернулся, чтобы вернуться в дом и побеседовать с любовницей владельца.

— Молодец, – похлопал я по плечу Паука.

Тот просиял, точно не я его поблагодарил, а его величество орден пожаловал.

Нет, все-таки верные люди – лучшее, что может быть в любом из миров.

В этом доме мы провели еще час, дождались господина Серова с сопровождением, передали ему с рук на руки и девицу, и браслет и поехали куролесить дальше.

Второй дом нас встретил сгоревшим остовом, и, хотя Иван рвался внутрь – вдруг там где-нибудь бабкины сережки завалялись, – я не пустил внутрь ни его, ни своих парней.

— Даже если там есть что-то интересненькое, вряд ли оно уйдет отсюда своими ногами. Насколько я помню, мертвые не воскресают, а предметы по собственному разумению не перемещаются в пространстве. Зато прогоревшей крыше все равно, на чью голову падать – твою важную или мою простолюдинскую, – урезонивал я цесаревича. – Вызови профессионалов, пусть разбирают по камешку. Все почти законно – поставь рядом пожарную бригаду, пусть всем рассказывают, что выясняют причину возгорания.

Иван долго ломался, но все же согласился с моими доводами. Мы дождались профессионалов, проверили, как оцепили территорию, и отправились на третий адрес.

А там нас ждали буквально во всеоружии. Очень решительно, но не очень отважно.

— По какому праву вы пытаетесь проникнуть на частную территорию?! – орал один из охранников, когда мы въехали во двор, тупо протаранив декоративные кованые ворота.

— Почему же пытаемся? – удивился я, вылезая из автомобиля. – Мы не пытаемся, мы въехали.

— Мы имеем право защищаться! – предупредил охранник. – Имеем право стрелять на поражение!

— Я бы не рекомендовал, – сказал я, пристально глядя на мужика. – Помрешь зазря только.

Тот, очевидно, не горел желанием с нами конфликтовать. Опять-таки, моя распиаренная рожа наверняка намекала, что лучше не геройствовать, – все равно бесполезно и летально.

Однако оставлять за спиной вооруженную до зубов, но неуверенную в своей жизненной позиции охрану никому не хотелось, так что мы просто и без изысков заломали местных, разоружили и оставили потеть в подсобных помещениях.