Книга Студент, страница 85 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Единственное, что мог делать мужик, – стоять и делать глазами «луп-луп».

— Ты, когда начальство приедет, скажи, что можно продолжить в том же духе, только сливки буду снимать я, ладно?

Поскольку мужик продолжал, набычившись, молчать, я махнул ему рукой:

— Ну бывай.

И пошел ловить такси.

В принципе, логика понятна. Клуб на территории Нарышкиных позволили открыть с одной-единственной целью: поймать кого-то за руку. Но если этот кто-то сильно умный, раз не ловится на банальном, то, может быть, он окажется достаточно самовлюбленным, чтобы пойматься на эмоциях?

В конце концов, это ж банально обидно, когда зеленый пацан отжимает у тебя многомиллионный прибыльный бизнес.

Но прежде чем лезть во всякие опасные перспективные игрища, мне бы очень хотелось нормально поесть. Так что я, не мудрствуя лукаво, отправился в университетскую столовую. С таким количеством бабла, конечно, можно было пойти в самый пафосный ресторан Москвы, пожевать каких-нибудь крутонов, но очень уж хотелось простой человеческой яичницы на сале и фасоли в томате.

Второй раз за эту ночь подъезжая к университету, я попал в пробку из машин, высаживающих студентов разной степени трезвости у ворот ИМУ. В основном это были компании или парочки, но были и одиноко петляющие тела. Одно из них оказалось подозрительно знакомым – рыжая копна волос, вызывающе-короткое платье, высоченные шпильки…

— Мария, какая приятная встреча, – поприветствовал я боярышню, которая тут же вцепилась в мой локоть мертвой хваткой.

— Алекс, как я рада, что это вы, – дыхнула на меня зверским перегаром Нарышкина.

— Тебя проводить? – спросил я.

Спросил, правда, чисто из вежливости. Потому что провожать девчонку в любом случае пришлось бы.

Не знаю, покусился бы на нее кто-нибудь на территории университета, но был риск, что она просто переломает каблуки, присядет на лавочку и тихонечко там и уснет. Что тоже не слишком хорошо для репутации и репродуктивного здоровья.

— Да, будь любезен, – вздохнула девушка, держась за меня как за последнюю надежду. – Но только без долгих нотаций.

— Даже без коротких, – усмехнулся в ответ. – Семейный ужин, я смотрю, удался?

— Более чем, – буркнула боярышня. – Он хочет, ты представляешь, чтобы я вышла замуж в следующем году!

— А ты?

— А я разбила половину семейного сервиза и укатила в центр, – вздохнула Нарышкина.

— Ты можешь выйти из рода, – предложил я. – И тогда всем будет все равно, за кого и когда ты выходишь замуж.

— Могу, – согласилась она. – И не могу.

— Почему?

— Потому что… – девушка снова тяжело вздохнула. – Ты не поймешь. Быть членом рода – это быть частью целого. Огромного. Древнего. Семейные легенды, семейная история. Родовое гнездо. Мы впитываем это с молоком матери. Это как быть частью огромного механизма. По отдельности – бесполезные винтики, а вместе – железный кулак.

Ага, почти как армия.

— Но этот кулак делает тебя несчастной. Ну, или очень пьяной, во всяком случае, – заметил я.

— Делает, – печально мотнула головой боярышня. – Но я – Нарышкина. И я не смогу быть вне рода. Я не умею.

— Что ж, тогда я могу только пожелать тебе быть сильной, – сказал я, придерживая девушку, которая в очередной раз попыталась завалиться на подвернувшемся каблуке.

— Спасибо, – опять вздохнула она.