Книга Имперец #1-5, страница 192 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Жаль, — вздохнула Корсакова. — Но я тебя понимаю. Это действительно высокорисковые истории.

— У тебя есть какой-то интересный проект для инвестиций? — спросил Александр, внимательно смотря на девушку.

Василиса, признаться, каждый раз испытывала какое-то иррациональное чувство восторга под взглядом Александра. А потому ей с некоторым трудом удавалось собрать разбежавшиеся мысли и сформулировать ответ.

— Да, есть. Есть проект. Помнишь, я говорила о своем маленьком сайте? Тебе еще понравилась идея. Вот, ищу возможности монетизации.

— Это перспективный проект, я в него верю, — легко кивнув, внезапно ответил Александр. — Но, я так понимаю, тебе нужны инвестиции?

— Нужны, — вдохнула девушка.

— И много?

— Ну… — Василиса растерялась, а затем ответила шепотом: — Миллиона три минимум.

Парень чуть улыбнулся и таким же шепотом спросил:

— А максимум?

— А максимум 10. Но это вместе с оборудованием для первой версии.

— У тебя уже есть команда для реализации проекта?

Василиса отрицательно покачала головой. Мирный помолчал, словно прикидывал в уме что-то, а затем окликнул Лобачевского:

— Андрей, а твой род может предоставить людей для работы на чужом проекте?

— Любой каприз за ваши деньги, — усмехнулся боярич.

— Отлично, давай организуем встречу на пятницу по этому проекту, — кивнул Александр, а затем обратился к Корсаковой: — Пришли мне технико-коммерческое предложение. Я помогу тебе с инвестициями.

— Алекс, но это же очень большая сумма! — возразила девушка. — Столько инвесторов до пятницы не найти!

— Как это не найти? — удивился Александр. — Уже нашли.

— Кого? — не поняла Василиса.

— Меня.

«Тебя?», — осталось висеть несказанным в воздухе. Хотя Корсаковой очень-очень хотелось задать юноше несколько неприличных вопросов личного, финансового характера.

Откуда у безродного сироты такие деньги и так быстро?

Императорский Московский Университет, кабинет ректора

Борис Леонидович Шмелев никогда не был религиозным человеком, но после случая с Долгоруковым даже задумался, а не пожертвовать ли чего в какой храм. А то, может, и отреставрировать тот, который ютился на территории университета, позабытый-позаброшенный. Безбожникам-студентам-то религия без особой надобности, вот здание и стояло закрытым и заколоченным.

Но с Долгоруковым, конечно, Борис Леонидович прошел прямо по краю! Если бы бывший княжич выжил, тут бы, разумеется, ректору пришлось несладко. Сразу бы возникли квадратные вопросы — а почему полигон недооборудован? Или — а как бы так половчее заткнуть рот семье погибшего преподавателя, имени которого ректор даже и не знал? Ведь это сегодня Долгоруков выгнал непутевого сына из рода. А завтра, глядишь, вернет обратно. А кому нужно такое пятно на репутации, как убийство педагога?

Правильно, никому.

Поэтому ректор даже был благодарен Мирному, что тот порешил сорвавшегося с тормозов бывшего княжича. Особенно после того, как до высочайшей аудиенции не дошло — Его Императорское Величество нашел дела более важные, чем распекать какого-то там безымянного ректора. Борис Леонидович грешил на императрицу, в конце концов, говорят, он засиделся с ней за «чаепитием».

Так бы все и забыли про Шмелева, и сидел бы он в своем удобном кресле и уютном кабинете до самой пенсии, если бы не эта идиотская потасовка между студентами.