Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 137 – Наталья Резанова

Бургиба не принял ни того, ни другого обычая. Он хорошо знал, что порой жестокие мятежи начинались именно с того, что зятья марзбанов считали свойство достаточным основанием, чтобы предъявить права на престол. Что до обычая брать в наложницы дочерей, Бургиба, может, и не отверг бы его, но тут сиятельного посетила иная мысль.

Он уберег себя от сыновей, но наложницы представляли не меньшую опасность. Да, злокозненные островитянки, мужеубийцы, проклятые богами, уничтожены, но известно, что не только эти мерзостные, но и всякая женщина – зло. Сколько известно случаев, когда женщины проносили оружие в покои своих повелителей, либо умудрялись украсть оружие у них самих прямо в спальне (ибо какой же уважающий себя мерхит ходит без оружия?), прибегали к удавке или яду? Отказаться же от этих мерзких нельзя, ибо скажут про тебя – могучий бык Нгая превратился в холощеного барана, и поднимутся против твоей власти. Да и зачем отказываться? На то мужчине и даровано желание, чтоб он им пользовался. Нет, покои отдохновения по-прежнему должны были наполняться женщинами, но лишь такими, что никогда и ни при каких условиях не смогут покуситься на драгоценную жизнь марзбана. Они даже не сумеют найти дорогу к его покоям.

Тогда Бургиба и отдал приказ, чтоб для него набирали исключительно слепых женщин. Конечно, проще было бы ослепить зрячих, но это испортило бы их внешность, а очи сиятельного не должны лицезреть уродство. Так что работорговцам, служившим прихотям марзбана, пришлось изрядно потрудиться. А то, что раньше считалось изъяном, повышало рыночную стоимость. Родители, для которых раньше слепые дочери были обузой, могли считать себя удачливыми, ибо могли продать их с выгодой. Спрос породил предложение, и трудность закупщиков состояла не в том, чтоб найти слепорожденных невольниц, а чтобы отобрать среди них достойных ложа марзбана. Ибо они должны быть юны, красивы лицом и телом и девственны. Отыскать такое в сочетании со слепотой – вот задача!

Постепенно обитель покоя заполнилась теми, кто отвечал новым требованиям. Конечно, их не было так много, как в правление некоторых предшественников Бургибы, но достаточно. Что касается прежних обитательниц, то некоторым из них, кого отобрали евнухи, сохранили жизнь, но перевели из наложниц в прислужницы. Остальных удавили, в первую очередь тех, кто был рожден от семени сиятельного, ибо им становиться прислужницами никак не пристало. Почетного погребения они не удостоились. Наложниц обычно хоронили на кладбище за пределами крепости, но лишь тех, кто умер своею смертью, – это означало, что они снискали милость повелителя. Остальных сбрасывали в бухту, над которой нависла крепость на скале, – в гареме говорили, что у этой бухты нет дна, иначе бы ее замостили кости женщин, за все века находивших там упокоение.

Новоприбывшие, еще не удостоившиеся разделить ложе марзбана, обитали в общем, первом покое. Только те, к кому марзбан снизошел, получали право на отдельную каморку. По особому распоряжению Бургибы, ни одну женщину не должны были приводить к нему две ночи подряд. Сам он, конечно, за этим не следил. Хранители Тишины по реестру сообщали ему, кто из тех, кого марзбан уже опробовал, ждет своей очереди достаточно долго, и он решал, приводить ее или нет. А вот новых марзбан выбирал сам, наблюдая в окно, когда их выводили гулять в сад или купать в бассейне.