Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 3 – Наталья Резанова

Но мужчины не должны пренебрегать своими обязанностями из-за капризов погоды, даже если экзекуция растянется надолго. Суд постановил: поначалу душегубы на себе испытают то, что чувствовали их жертвы. Им будут жечь ноги на жаровнях. Но не до смерти. Потому что затем последует основная часть наказания – преступников колесуют.

Наказанию подлежало десять человек, и ясно было, что при самой четкой и слаженной работе быстро никак не управиться. Оттого начать следовало пораньше. Однако за казнью собирался наблюдать князь, а будить высокую особу за ради наказания подонков ни свет ни заря никак не подобает. И начинать пришлось отнюдь не на рассвете.

Вот простонародье – те начали собираться на площади еще затемно. Горожане, естественно, да приезжие, успевшие прибыть в Дробезу. Их было немало. Те, кто устремился в город после того, как поутру открыли ворота, оказались в задних рядах на запруженной народом площади. Оставалось надеяться, что помост изрядно высок и происходящее на нем можно рассмотреть из самых дальних уголков.

Но осужденных все не везли. Только после того, как его светлость появился на балконе дворца в сопровождении Фиахры, стало ясно, что главные герои представления вскоре пожалуют.

Его светлость благосклонно озирал столицу подвластного ему княжества. Лишь малые города ставят у себя святилища сразу всей Семерке. Уважающий себя город строит храмы для каждого из богов в отдельности, и особо почитает того, кого избрал своим покровителем.

Покровителем Дробезы издавна считался Старший Сын, Разрушитель, и его светлость не видел никаких оснований отступать от обычая, хотя в просвещенное время цивилизованному городу почитать божество стихийных бедствий как-то не с руки. Но обычай есть обычай, он превыше доводов рассудка. И казнь была назначена на нгаяр – день Разрушителя. Хотя некоторые теологи утверждали, будто для казней больше подходят рассаяр – день Дочери, ведающей мудростью (разве правосудие вершат не с ясной головой?), эркеяр – день Мастера, хозяина всех ремесел (палач ведь тоже ремесленник, верно?), или даже иеррар – день Творца (разве, расставаясь с жизнью, казнимый не воссоединяется с создателем всего сущего?).

Дробеза была вполне ортодоксальным городом, здесь почитался пантеон, признанный каноническим в те славные времена, когда королевство Михаль победило Союзную империю и само стало империей. Империя Михаль давно уже распалась на несколько самостоятельных государств, но религиозные установления, принятые тогда, неукоснительно почитались. И ереси преследовались, а отступников в Дробезе карали на той самой площади, на которую выходил балкон дворца. Но сегодня все должно было обойтись без религиозной подоплеки. Обычная рутинная процедура, только очень длинная. А кому посвящен сей день, в сущности, не имеет значения. Главное, чтоб соблюдался порядок.

Пока что все шло прилично и благопристойно. Его светлость и сам был мужчина благообразный – с правильными чертами лица, украшенного раздвоенной на клинья светло-каштановой бородой, и светло-голубыми глазами. Облачен он был в полуофициальный сине-красный кафтан. Если б казнимы были политические преступники, пожалуй, следовало явиться перед подданными в мантии, а так – мерзавцы того не стоят. Но знаки власти все же должны быть явлены, и голову его светлости венчала легкая корона. Дробеза, конечно, вассальное княжество короля Лейры, но не следует забывать, что здесь, у себя, Лайгде – автократ в своем праве.