Книга Кто правит миром. Том 1, страница 246 – Цин Линъюэ

— Хорошо, я поняла, сейчас вернусь. – Фэн Сиюнь взмахнула рукой, не давая ему продолжить.

— Ваше… Ваше Величество? – Стоявший рядом маленький монах Жэньхуэй был поражен. Неужели эта женщина – правительница Цин?

Фэн Сиюнь повернулась к Жэньхуэю и мягко сказала:

— Маленький наставник Жэньхуэй, я благодарю тебя.

— Благодарите меня? – Жэньхуэй все еще был ошеломлен.

— Благодарю маленького наставника за то, что приютил генерала Бао. – Фэн Сиюнь с печалью в глазах окинула взглядом гроб в зале.

Сюй Юань посмотрел на черный гроб и изменился в лице от скорби, но сразу же плотно сжал губы и опустил взгляд к полу, словно если не будет смотреть на гроб, то сможет отрицать, что его брат лежит там.

— Это… Вашему Величеству не нужно благодарить меня. – Десять пальцев Жэньхуэя переплелись, непроизвольно сжимаясь все крепче. – Я лишь поступил по велению сердца.

— Маленький наставник с милосердным сердцем, не ведающим страха, в будущем непременно достигнет совершенства в добродетели. – Фэн Сиюнь слегка приподняла уголки губ, пытаясь подарить ему доброжелательную улыбку, но потерпела неудачу – в ее глазах мгновенно отразилась глубокая скорбь и печаль.

Молодой монах Жэньхуэй лишь почувствовал, что улыбка правительницы слишком тяжела, словно тяжелейшая ноша давила на ее хрупкие плечи, но правительница все равно пыталась улыбаться, неся этот груз. В тот момент ему очень хотелось, как его учитель, наставляющий прихожан, пришедших в храм поклониться Будде, прочесть правительнице несколько строф из сутр, чтобы она могла легко улыбнуться, но, к сожалению, в тот момент его голова была пуста, и он лишь тихо произнес:

— Ваше Величество тоже обладает милосердным сердцем, не ведающим страха, и в будущем непременно пожнет благие плоды.

Сказав это, он немного смущенно улыбнулся, обнажив зубы, и то ли от его слов, то ли от его улыбки правительница наконец тоже улыбнулась – улыбка была легкой, но искренней.

Много лет спустя великий монах Жэньхуэй, достигший глубокого понимания учения Будды и почитаемый всем народом, вспоминая ту единственную встречу с Цинской правительницей Фэн Сиюнь, все еще говорил: «Милосердное сердце, не ведающее страха, – воистину так можно сказать о Цинской правительнице Сиюнь».

Только теперь, произнося эти слова, он вкладывал в них буддийский вздох, и даже в этой похвале слушатели ощущали безысходную скорбь.

А сейчас Фэн Сиюнь, переведя взгляд на гроб, приказала:

— Сюй Юань, отвези Бао Чэна обратно в столицу.

— Слушаюсь.

— Ваше Величество, пожалуйста, подождите! – Жэньхуэй внезапно вспомнил что-то, поспешно побежал в заднюю комнату и через мгновение вернулся, держа в руке длинную черную стрелу.

Увидев стрелу, Фэн Сиюнь на миг похолодела, затем глубоко вдохнула:

— Это…?

— Это стрела, извлеченная из тела генерала Бао. – Жэньхуэй протянул стрелу Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь взяла стрелу.

На наконечнике виднелись темно-красные следы крови. Она легко провела пальцами по засохшей крови, думая о том, что именно эта стрела оборвала жизнь Бао Чэна. Стрела была тоньше и изящнее обычных железных стрел, с серебряным древком и серебряным оперением – без сомнения, это стрела генерала Шуан Юй, Цю Цзюшуан. Осознав это, Фэн Сиюнь внезапно вздрогнула: город действительно атаковала Цю Цзюшуан, и только она могла одной стрелой лишить жизни Бао Чэна, но в ущелье Лумэнь появилась… Куда же она делась? Неужели…