Книга Горизонт Неизбежности, страница 162 – Дмитрий Полометин

Ишвар повернулся настолько быстро, насколько позволяла усиленная реакция боевой брони.

Но все же недостаточно быстро.

Атака была настолько молниеносна, что военный экзо не успевал обороняться. А удары были столь сильны, что даже через броню выбивали воздух из легких.

Длинным прыжком Ишвар отступил назад и замер.

Эрик как ни в чем ни бывало стоял перед ним целый и невредимый.

Никаких следов недавних увечий на нем уже не было — только запекшаяся кровь на груди и на губах.

Наслаждаясь своей силой и неуязвимостью, он сделал несколько челночных прыжков и выдал серию ударов по воздуху, словно он боксировал с тенью.

По головному дисплею «Ратника-М» пробежала серия тревожных пиктограмм, информирующих о полученных повреждениях.

Осмотрев себя, Ишвар с удивлением обнаружил на груди несколько длинных разрезов, сделанных словно хирургическими скальпелями.

Подняв взгляд на Эрика, он вздрогнул. Пират менялся.

Его кожа становилась серой и, даже визуально, очень плотной, будто покрываясь броней костяных пластин.

Его пальцы удлинились, заканчиваясь острыми черными когтями, а лицо уже мало походило на человеческое. Нос ввалился, скулы заострились, а глаза отчетливо отсвечивали фиолетовым.

Патель в ужасе пятился, пока не уперся спиной в шлюз, ведущий на поверхность планетоида.

— Что ж, — Услышал он спокойный голос Бёрни, — Я был рад знакомству с тобой, Ишвар. Твоя смерть станет большой утратой для Консорциума.

На этом удача покинула господина Пателя.

Задумчиво проводив взглядом закатное солнце, Игнат перенес потертый шезлонг поближе к костру и откинулся на спинке.

Хлипкая конструкция приняла на себя его массивную фигуру и жалобно скрипнула, но все же умудрилась каким-то чудом устоять под непосильной ношей.

Вытянув ноги, он задрал голову к небу и принялся разглядывать неправильные рисунки созвездий.

В детстве он любил астрономию и мог сходу отличить с десяток небесных фигур. Но из тех точек космоса, в которых он провел последние несколько столетий, все выглядело совсем иначе.

Созвездиям больше не давали имен, да и само слово «созвездие» уже давно вышло из обихода, превратившись в бессмыслицу.

Ведь с каждого из двух с половиной десятков освоенных миров, разнесенных в пространстве на полторы сотни световых лет, ночное небо показывало совершенно разный рисунок.

Рассматривать далекие звезды в радиотелескопы было уже не принято.

Потребность в этом отпала сразу же, как только человечество изобрело гравитационный привод, и навсегда покинуло свою колыбель.

Зачем смотреть издалека, если можно отправиться туда, и взглянуть поближе?

А если не собираешься туда лететь, тогда зачем смотреть?

Это теперь было уделом разве что Дальней Разведки Терракорп, которая упорно продолжала искать в далеком космосе новые перспективные миры, которые могли бы послужить человечеству.

Небо утратило таинственность, растеряло волшебство и стало обыденным. Не было больше ни Ориона, ни Кассиопеи. Ни Малой или Большой Медведицы.

Горизонт постоянно прочерчивали быстрые яркие точки — вовсе не падающие звезды, а грузовики и пассажирские лайнеры, которые проносились мимо на сверхсветовой скорости, следуя маякам Торгового Пути.

Но, несмотря на всю абсурдность этого занятия, разум Игната продолжал по привычке подбирать названия всему, что он видел над своей головой.