Книга Уровень [Смерть], страница 2 – Марина Бастрикова

10.010.

Видимо, это эффект самозащиты, мозг активизируется, ища способы спастись.

Последнее, что я помнила перед погружением в сон: тусклый синий свет монитора и онемевшие от игры пальцы. Сводки с очередного рейда размывались перед глазами. Кости ныли от сидения, а в висках пульсировала знакомая, тупая усталость. Я потянулась, и суставы хрустнули. За окном уже давно стояла глубокая ночь, а вернее, раннее утро. Серый рассвет полз по окнам соседнего дома. Я задернула шторы. Реальность — отстой. Может, графика у нее и ничего, но не в моей локе. Из моего окна была видна только соседняя серая многоэтажка, которая практически полностью перекрывала солнечный свет, и уголок кирпичной пятиэтажки — единственное не серое пятно за моим окном.

Мне не хотелось ложиться. Сон означал перерыв, паузу. А в паузе начинаешь думать. Лучше уж бесконечный цикл квестов, прокачки и фарма, где все просто и понятно: цель, путь, награда. Не то что в жизни. Там никаких наград не предусмотрено. Там просто существование. В школе — насмешки и пинки в раздевалке, дома — пустота после того, как бабушка умерла, а отец снова исчез в одном из своих загулов. Повзрослев, я осталась одна в этой двушке с выцветшими обоями, и общалась я теперь только с тараканами. Я стала призраком в собственной жизни. Компьютер был единственным окном в миры, где я могла быть кем-то другим. Сильной. Нужной. Красивой. Хотя бы виртуально.

Я быстро поморгала, борясь с сонливостью, и попыталась сосредоточиться на игре. Графика была на максималках, каждый листок на деревьях прорисован. Как же красиво! И реально… гораздо реальнее, чем мой запыленный подоконник или трещина на потолке в форме молнии Гарри Поттера.

Но все это снова размывается перед глазами. Я уже сутки за компом, и меня нестерпимо рубило. Я щелкнула мышью, завершая сессию. Выключила компьютер.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием системного блока, остывающего после многочасовой работы. Я повалилась на кровать, не умываясь и не раздеваясь. Простыня была холодной и слегка колючей на ощупь. Я вдохнула запах белья и пыли, прикрыла веки.

И провалилась.

Провалилась не в сон, а в какую-то густую, вязкую пустоту. Ни мыслей, ни ощущений. Просто падение сквозь слои ничего.

А потом — удар. Не физический, а скорее болезненный толчок сознания.

Я открыла глаза. И сразу зажмурилась от яркого, режущего света. Не электрического, а солнечного, так давно мною избегаемого.

Я лежала на чем-то твердом и неровном. Колотилось сердце, в ушах шумело. Я сделала вдох, и в легкие ударила волна странных запахов: прелой соломы, влажной земли, чего-то кислого и сладкого одновременно, как забродившие фрукты, и поверх всего — едкий, устойчивый шлейф немытых тел и навоза.

Я осторожно приподняла веки. Над головой плескалось неестественно яркое, синее-синее небо. Слишком чистое, слишком картинное. Как в старых играх с перегруженными текстурами. Я повернула голову, и в висках заныло. Я лежала в узком, грязном переулке. Стены с обеих сторон были сложены из грубого, темного камня, кое-где заляпанного непонятными пятнами. Подо мной — булыжник мостовой, мокрый и скользкий. Я попыталась подняться на локти.

И тут до меня дошло состояние моей одежды. Вернее, того, что на мне было. Это не были мои джинсы и футболка. На мне висело что-то грубое, серое и грязное, похожее на мешковину. Ткань натирала кожу в районе ключиц. На ногах — какие-то обмотки и стоптанные башмаки. Я подняла руку перед лицом. Та же грязь была и под ногтями, кожа покрыта странной, будто застарелой, дорожной пылью. Только браслет казался приличным во всем моем одеянии, и то кругляши с одинаковым узором были нанизаны на обычную бечевку. Волосы, выбившиеся из-под какого-то тряпья на голове, были тусклыми и спутанными.