Книга Ночь, которую я не помню, страница 66 – Марина Бастрикова

Лидия рассказывала о сыне, вселяя радость в мое сердце. Об этой чудесной старушке есть кому позаботиться.

— Квартиру я на Диму записала, а через месяц переведусь в стардом.

— Что? – спросила и закашлялась, подавившись чаем.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны. Вот только меня никто не заставляет. Сын готов взять к себе. Но нет ничего лучше для отношений между детьми и родителями, чем жить отдельно, – сказала Лидия удивительную для пожилой женщины фразу. – А мне же и внимание, и общение нужно. Сама же видишь: болтаю без остановки. Зачем Диме сложности создавать? Он и так до сих пор не женился, а тут еще и я буду у него в доме, как тут девушку-то привести?

Я снова подавилась чаем и отставила кружку в сторону. Во избежание, так сказать. А Лидия протянула мне полотенце вытереть капли на джинсах и продолжила:

— А в стардоме у меня появятся друзья моего возраста. И жаловаться друг другу сможем на болячки. Молодежь-то не поймет, да ей и не нужно. Людочка, все вещи имеют два конца, два края. И если видишь грязную сторону, не значит, что нет чистой.

Я устыдилась того осуждения, что ощутила к ее сыну, и опустила взгляд на кружку, рассматривая на ней голубые узоры-цветы. Ее слова про двойственность так меня погрузили в мысли о сегодняшней ситуации, что на вопрос про работу я честно ответила, за что отправлена во внеплановый отпуск.

— Любой, кто верит в ложь о тебе до того, как узнал твою версию… уже изначально искал вариант выступить против тебя, – вот и все, что сказала на это, казалось бы, болтливая старушка.

— А что, если это не ложь?

— Уверена, у этой палки тоже есть другой конец, который осуждающие тебя люди даже не попытались узнать.

И так мне стало хорошо, что дальше болтала уже я, а Лидия слушала. Почему-то мне особенно вспомнился именно тот период, когда я все в нашем отделении тащила на себе.

Недостаточно хорошо убрано? Задерживалась на работе и наводила идеальную чистоту. Да и вообще часто взваливала на себя работу всех и вся вокруг.

Поведала о том, что вне рабочих часов все равно думала и говорила только о работе. Стала много задерживаться, договорившись через ежедневный скандал, что мама забирает Мишку из садика. Муж отказывался напрочь.

Старушка подлила чая, я сделала глоток и приступила к рассказу о следующем этапе своей жизни, когда погиб отец и все ухудшилось.

Рассказала и о том, как однажды, уже без мужа и отца, я сидела с ребенком и мы вместе смеялись. Тогда впервые я не была в напряжении из-за невозможности в тот день задержаться на работе, так как больше никто не мог забрать из садика сына.

— Знаете, я в тот момент поняла, что есть нечто ценное и за пределами морга. Впервые и промелькнула мысль, что я хочу еще ребенка. – Сделала глоток остывшего чая и завершила свой рассказ обещанием самой себе: – И в этот раз я не буду пропускать его раннее детство.

Домой я пришла с легкой душой. Вместо мучений из-за чувства вины, что оставила ребенка на приболевшего стриптизера, я просто улыбнулась и поблагодарила его. И знаете, кажется, ему это понравилось больше моих самостраданий.

На душевном подъеме позвонила маме, обрадовала отпуском и пригласила на чай. Рома же как-то странно отреагировал на информацию об отпуске. Но я не стала спрашивать, потом выясню. Думала, что нужно срочно готовить ужин, но Мишка сказал, что не голоден. А в холодильнике лежала уже ополовиненная пачка сосисок. Я бы возмутилась, что за питание у ребенка, но так за всеми своими переживаниями и не наготовила еды наперед. А бывший не додумался бы даже до сосисок.