Книга Ночь, которую я не помню, страница 74 – Марина Бастрикова

А когда увидела, кто зашел в комнату, подскочила с кровати от удивления. Та самая жена Турова, которая ругалась на изучение его тела после долгой и мучительной смерти из-за отсутствия своевременного лечения.

— Ты… – зашипела зашедшая, узнав меня. – Как ты смеешь, осквернительница, являться в это место?

И последовал ответ на вопрос Бьянки о том, кем я работаю. Только в божественных красках. Я даже заслушалась, как же искусно вещает эта злобная тетка. Кажется, я знаю, кто надоумил Ромину мать не ходить к врачам.

— В этом морге скрывают преступления. Танькину мать точно убили, а эта… скрыла!

Я напряглась. Видимо, слухи зашли уже слишком далеко. Или эта женщина не постеснялась узнать подробности, потому что даже выведала, к какой умершей они относятся.

— Не следует говорить такое прилюдно, не имея никаких доказательств на руках, – сказала, чтобы хоть как-то себя защитить. Мне только поддерживать слухи не хватало. Ведь не зря же их Яшка распустил (а больше некому), значит, я действительно могу потерять сына.

— А чего я такого сказала? Это просто мое мнение, – не унималась тетка.

— Это не мнение, а клевета на хороших работников. В частности и на Люду, которая, я уверен, никогда бы так не поступила, – сказал Рома твердо, отчего я тут же поежилась от ощущения собственной гнилости. Ведь я была виновата. Еще как виновата в той ситуации.

— Ты не можешь быть в этом уверен! – взвизгнула Турова.

— А вы не имеете права распространять такую сплетню, еще и убеждать людей в своей правоте. Предоставьте для начала доказательства. Нет? Возьмите свои слова обратно, – разошелся Рома, с трудом сдерживая злость. По стиснутой челюсти видела, как ему хочется заорать.

— Батюшки, вы посмотрите. Собственное мнение не дают высказать. А я ведь имени не называла ее, это ты тут на личности перешел. Главное, сам вечно говорит о свободе, но когда это его не касается, так сразу – защитничек. Да и кого? Она сама себя от этого защищает? А ведь по всему городу говорят. Нет, помалкивает, бесчестье творит, прости хоспади, в трупах ковыряется.

Логично, «эта» действительно не мое имя, а моя фраза не тянет на тот скандал, который тетка смогла бы засчитать как «защиту».

— Ни профессия, ни отсутствие словесной защиты с ее стороны не дает вам права на нее клеветать. А так как вы явно не настроены на нормальный разговор… мы уходим.

— Ты смотри, какой гордец. Целый концерт устроил, лишь бы нашу семью расстроить. Эгоист! Лицемер! – раздалось уже в спину.

Мы проходили мимо Крылова Виктора, и я опять нарушила данное себе обещание не лезть в чужую жизнь. И не давать советов. Но как не подойти к Роминому отцу и не сказать? Тем более я же обещала хоть как-то помочь с обращением Бьянки к врачам.

— Держите свою жену подальше от той женщины, – прошептала Виктору, на мгновение остановившись рядом. Ну почему с живыми так сложно?

Уже начав обуваться, я кое-что вспомнила и сняла уже надетый сапог. Нас никто не провожал, в комнате явно продолжался спор и выяснение, кто я такая и насколько ужасна. Я же обязана была вернуться в логово льва. Проще сделать это быстро. Чуть ли не бегом вернулась к Роминым родственничкам и строго сказала:

— Похороны Турова послезавтра.

— Что? Игорь мертв? – удивленно спросил Виктор. А Бьянка побледнела и грузно осела на кресло.