Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 10 – Марина Бастрикова

Заваривая лапшу, я не доставала ничего из столовых принадлежностей. На них, возможно, уже вековой слой пыли. Лучше пользоваться одноразовыми в комплекте. И не придется ничего мыть. По паркету я прошлась на носочках, как будто боялась разрушить или испортить его своими пятками. Да даже просто насладиться ремонтом, сделанным год назад.

Окружающие меня новые обои, пол и чисто окрашенный потолок вызывали только горечь и ощущение музея или даже мавзолея.

Не для меня ремонт делался, не для этих моментов, когда я сижу у подоконника в одиночестве, смотрю в окно и ем лапшу быстрого приготовления. А сколько же денег на него было вбухано! И как они все мне сейчас нужны. Может, квартиру продать? Ипотека почти выплачена, значит, много должно остаться. Я бы вообще давно ее уже продала, но стоимость съема квартиры нынче была ненамного дешевле ежемесячного платежа.

С аппетитом поедая ролтон, я мысленно усмехнулась про себя, ведь сестра называла эту лапшу не иначе, как бомж-пакетом. По ее логике, я сейчас ем бомжа. Кстати, о нем. Быстро доев свою пачку, заварила вторую и, завернув в полотенце, чтобы не обжечься, надела старые резиновые тапочки и вышла из квартиры, а затем и из своего подъезда.

Гаражи находились сразу позади дома, а привычная скамейка и столик сразу на входе. Ранее она была предусмотрена для охранника, когда еще этот гаражный кооператив считался крутым местечком. Сейчас это место претерпело огромные изменения, будка стояла с побитыми стеклами и вырванной с корнем не только дверью, но и частью стены. То, что там еще не было внутри насрано, а стол рядом с будкой выглядел прилично, – было заслугой нового охранника. Правда, дядя Гриша – самоназванный охранник, так что оплату он получал если только в виде пары стаканов водки «за встречу». К неземному счастью дяди Гриши, свои гаражи мало кто забрасывал насовсем, так что встречи были частые. Вот и сейчас на скамейке он уже не сидел, а лежал, постукивая пальцами по краю стола.

Судя по чистоте упомянутых пальцев, домой дядю Гришу искупаться пустили. Что ж, хоть мыть его у себя не нужно, а то потом все проветривать приходится. Да и, откровенно говоря, мне морально сложно впускать в собственную квартиру кого-либо.

Григорий Павлович услышал шорканье моих тапочек и обернулся.

— О-о, Эллочка!

Я споткнулась, от чего тапок слетел с ноги, а жижа из упаковки Ролтона выплеснулась мне на руку и обожгла пальцы.

Матюкнулась, а затем, ковыляя в одном тапке и шипя, добрела оставшиеся пару шагов до стола и поставила еду перед дедом.

— Эх, нет бы чего более согревающего притащила, а ты опять свою лапшу, – забурчал дядя Гриша, встав наконец со скамейки, и, скрючившись да слегка прихрамывая, побрел за моим тапком. Я же села на пригретое место.

Дед подошел, встал на одно колено и попытался надеть мне на босую ногу тапок. Я отобрала обувь и огрела ею же старого по плечу. Ишь чего удумал.

— Эх, не выходит из тебя Золушки.

— Будто бы сам принц, – огрызнулась я и натянула на босую ногу тапочек.

Дядя Гриша улыбнулся почти беззубым ртом и пошловато мне подмигнул. Мол, есть еще порох в пороховницах. Я не выдержала и хихикнула. Да уж, мы оба не тянули на сказочных героев, да и вообще любых добропорядочных персонажей истории. Я бы, дай бог, попала на роль второсортной злодейки, а дядя Гриша, наверное, вообще бы не упоминался. Хотя за забывчивого свидетеля из детектива – потянул бы, а иногда, судя по запаху, и за труп бы сошел тоже.