Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 108 – Марина Бастрикова

— У меня тоже иногда вопросы возникают, но читательницам почему-то нравятся властные мужики.

Властным мужиком быть – это я могу. Подчиненные не раз говорили, что у меня железные яйца. А с учетом того, сколько раз я их посылала, а они рядом оставались, то и не только яйцами я славлюсь.

— А конкретные примеры? – перешла я к чему-то реально полезному. Не продолжать же углубляться в свои мысли, ей-богу.

— Если эсэлерка, то…

— Что, простите?

— Современный любовный роман. СЛР. Так вот, если он, то там часто офисные романы между боссами и подчиненными. Девочки обязаны выполнять их приказы, что создает атмосферу властности.

Я так понимаю, герой – босс, а героиня – подчиненная. Ну а раз герои соблазняют, а мне надо у них учиться… выходит, мне таки нужно стать территориальным директором.

— И потом герой много раз сделает ей больно, но в какой-то момент он поймет, как ошибался. И что так любимую можно и потерять. Поэтому он изменится, спасет ее семью там или хотя бы двери придерживать будет, как джентльмен. Слова красивые скажет о том, как ошибался.

Словоблудие – это я могу. Вопрос только один:

— А бывают книги наоборот, где это героиня властная, ненавидящая и делающая больно стерва, но она меняется, поэтому надо поверить ее словам и полюбить?

— Такого не читала. Женщинам мало что прощают не только в жизни, но и в книгах. А вот мужикам прощают все. И почему-то верят, что если извинения изо рта того, кто с яйцами, – значит, правда, – добавила бабуля, явно что-то припоминая из своей жизни.

Черт! Похоже, такие, как я, рождены быть одинокими.

— Элла, ты заставила меня задуматься о таком… что на трезвую голову осмыслить я не готова, – сказала Татьяна, отложив книгу, которую весь разговор держала в руках.

— Я б тоже выпила… – призналась я, схватившись за заболевшую от объема информации голову.

Естественно, при ребенке мы не стали напиваться, но уже было время ложиться спать, так что отправили Сашку чистить зубы и спать, проконтролировав выполнение указанных ему задач. Затем мы обе пошли по новой ночной привычке: на балкон курить. А я ведь думала, что бросила, эх.

В этот раз мы обе молчали и прислушивались, не заорет ли попугай, разбудив Сашку, но обошлось. Когда вернулись на кухню, я привычным движением накрыла попугая плотным полотенцем – это, оказывается, единственный способ его заткнуть.

Обсудить с Татьяной мне было нечего, поэтому мы с ней молча глушили коньяк и продолжили чтение любовных романов, находя поводы поболтать там. Я вот, например, дошла до эротической сцены и замерла на одном слове, даже глаза прищурила, вдруг из-за нечеткого по пьяни зрения читаю неправильно. Тут же высказала свое мнение Татьяне:

— Пульсирующий? В смысле дергающийся? Это как? Из стороны в сторону, намекая, что он отказывается? – Я даже поставила ладонь себе между ног и завертела ею, изображая, что имею в виду. – Или вверх, вниз, типа не может определиться, нравится или нет? – Потом мой взгляд наткнулся на следующее слово, и я возмутилась сильнее: – Горячий? А бывает холодный? Что-то не помню, чтобы у меня хоть раз после минета случилась ангина! – возмутилась подобному дурацкому описанию секса.

— При ангине холод не вреден, это миф, – сказала Татьяна, подняв указательный палец вверх, затем медленно перевела взгляд на свой указующий перст и глупо захихикала.