Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 21 – Марина Бастрикова

Я поняла, что нужно себе где-то записать, что отдаю одну из кассиров, по крайней мере на время. По привычке стукнула по столу, достала один стикер, записав на нем, кто из кассиров будет работать в Венину смену, закрыла ящик и приклеила очередной стикер на монитор, только поверх какого-то другого, ибо места уже не было.

— Я распоряжусь завтра о новом столе, этот совсем…

Я перебила Веню громким стуком по столу. Это я снова открыла ящик и достала стикер. В этот раз мне попался, как назло, ярко-розовый. Ну, немного истерично получится, и ладно. Написала на стикере «Не трогать! Собственность Сахаровой». Правда, со злости написала слишком размашисто и последнее «вой» было написано маленькой неразборчивой кляксой.

Полученный стикер приклеила на стол прямо рядом с клавиатурой. Там всегда находился один-единственный неснимаемый стикер. Теперь будет два.

Зашел Миша, заворчал, что опять криво клею, сложил маленькую коробочку из тары и под всеобщее внимание начал сдирать все стикеры с монитора и, красиво склеивая по цветам, складывать в коробку.

Остальные продавцы заходили, забирали свои вещи и покидали магазин. Время работы закончилось. Вениамин же продолжал стоять и внимательно смотреть то на меня, все еще развалившуюся на старом кресле, то на Мишу, собирающего стикеры.

Наконец-то монитор очистился, и наш гороскопщик ушел их вычитывать и резюмировать, откладывая те стикеры, что совсем не понял. Полагаю, в этот раз таких будет большинство.

— В прошлый раз этот стикер тоже оставили, – сказал Вениамин, указав на тот самый, что был рядом с «Не трогать! Собственность Сахаровой».

Управляющий отодрал стикер и внимательно посмотрел на дату, написанную красивым каллиграфическим почерком Миши, а не моим корявым.

— Это что-то важное? – спросил Вениамин, соблазнительно прикусив губу.

Ой, все! Купаюсь и трахаю этого мужика, а то ж меня даже срочная необходимость сна не утихомиривает!

— О, для всего персонала, – сказал продавец, зашедший за своими вещами одним из последних, так как уходил покурить после рабочего дня.

— Тогда и мне нужно знать, что за событие, – сказал Веня.

— Не волнуйтесь, вас это не коснется, – сказала с наигранной улыбкой и вежливостью, решив прекратить раздавшиеся смешки моего персонала.

— Везунчик, – сказала кассир, которая еще не ушла, так как писала своей коллеге, видимо, хвастаясь, что будет не в моей смене теперь работать, а у красавчика Вени.

Вот и осмелела, гадина!

— Теперь я точно хочу знать, что означает эта несрываемая дата, – сказал Вениамин, логично предположив, что ему сейчас отвечу только я.

После фраз «деток» я на них так посмотрела, что они, не дожидаясь ответа Вениамину, убрались из подсобки. Миша же был полностью погружен в изучение моих стикеров, и слава богу, а то ведь мог и ответить.

Вениамин вздернул бровь, намекая, что ждет пояснений. Вот только что я ему скажу?

Не говорить же, что это график моей менструации? Миша сам считает и пишет на стикере, который единственный не сдирается до следующего подобного события. И, кажется, я ошибалась, думая, что об этом знает только наш астролог.

То-то весь персонал такой шелковый в указанные на стикере дни.

— День, когда я буду убивать своих «детей», – ответила злобно.

— У вас… тебя есть дети? – спросил Вениамин, не сразу обратившись в соответствии с корпоративным стилем.