Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 30 – Марина Бастрикова

— Неужели ни одного мужчины? – спросила Аля, улыбаясь мне с намеком.

Ах да, она ж романтику всякую любит. Миша, когда спрашивал о моей сестре и узнал о ситуации, выяснил адрес больницы и принес ей кучу книг. Я ему за это очень благодарна, вряд ли бы морально осилила трату времени на выбор столь «познавательного» чтива. А Мишка, видимо, во всем талантлив. И в продажах, и в каллиграфическом почерке, и в любовных романах, и в нудеже.

И что мне Але рассказать? Не о своих же мужчинах на один день. Она такое не одобрит, ведь с ней не раз самой поступали подобным образом, используя только для секса. К счастью, мои мужики не жаловались. Да и, по-моему, я сама по себе не создана для серьезных отношений, что очевидно абсолютно всем.

— А на фига мне они? Я, знаешь ли, членами даже на работе успеваю насмотреться. Вот зашел к нам однажды один онанист, – начала я историю, пусть и, наверное, слишком пошлую для Али, зато отвлекающую от вопросов на личные темы. – Подошел к одной из полок с ноутбуками, оттуда неплохой вид на грудь нашего кассира открывался, да и на самом ноуте в заставке симпатичная рекламная девушка изображена. Хотя, кто знает, может, он еще больший извращенец и вообще на мужиков или на меня дрочил.

— Эля! Ты же красивая девушка!

То есть Аля думает, мол, факт того, что онанист дрочил, представляя не меня, а кого-то другого… меня расстроит?

— Что Эля? Посмотри на мою внешность. Чтобы дрочить на подобный вид, надо быть педофилом, – фыркнула в ответ.

— А я всегда мечтала быть такой, как ты, маленькой, никогда не толстеющей…

— …ведьмой, – перебила я сестру и показала ей язык.

— Открытой, настырной, честной и стойкой.

Это я-то честная? Ну да, ну да. Я уж молчу, что «всегда» мечтать быть такой, как я, она не могла. О существовании сестры я узнала, когда та была уже подростком. Очень любопытным и настойчивым подростком, от которого невозможно отвязаться, хотя с нашим общим отцом я не общалась, да и в принципе никак не пересекалась. Она смогла приручить даже Стервеллу, а настырной считает меня. Такие же вопросы к стойкости: вовсе не я треть жизни страдаю от мучительной болезни. И, наверное, было бы проще, не прибавься ко всему прочему еще и онкология.

— Ну, я к этому извращенцу и подхожу объяснить, что можно делать в отделе компьютерной техники, а что нельзя. Там-то и трогать пальцами не все можно, что уж говорить о других частях тела, – продолжила я историю, чтобы перебить поток комплиментов. – Я ему по-своему хорошенько все объяснила и сделала вид, что пошла за охраной. Я сама марать руки не хотела, хотя охрана тем более бы не согласилась крепко обнимать этого мужика, пусть и в целях, чтобы вытащить из магазина. Но угроза возымела действие. Стоило мне сделать несколько шагов, как он спрятал свой причиндал. Вот только наша кассир, та самая, на чью грудь, вероятнее всего, и соблазнился главный герой нашей истории, что-то заметила.

Зря я сейчас на себе изобразила размер бюста нашего кассира. Мой первый сразу стал выглядеть особенно плачевно. В смысле не поник. Там нечему никнуть, что, наверное, являлось единственным плюсом моей груди. Но в сравнении с прорисованным мной я определенно выглядела жалко.

— И вот эта дама со всей своей привлекательной красотой побежала вслед за онанистом. Она же подслеповатая, но видела, что он что-то засунул себе в штаны, – пояснила я Але. – Подбегает кассир к этому извращенцу и кричит: «А ну достань то, что спрятал!» Мужик аж на мгновение замер, не веря своему счастью. Впервые ему не запрещают его хобби, а предлагают прилюдно сделать. Счастливый онанист послушался и честно достал то, что спрятал.