Книга Киберспортсмен и недотрога, страница 78 – Марина Бастрикова

— Где это мы?

— Идем на свидание.

Я попыталась спросить, но от удивления подавилась словами. Из моего горла вырвался только сухой кашель. Вася легонько побил меня по спине.

— Теперь-то все знают, что ты моя девушка. Нужно оправдывать.

— Просто признайся, что не умеешь извиняться. – сказала я это каким-то каркающим голосом.

Вася поник, пожал плечами.

— Вот и научусь. Пошли.

Меня потянули в сторону большой стеклянной двери. Чую, вряд ли услышу от него извинения. Не сегодня уж точно. И как он представляет, что его будут прощать без извинений? Не сообщать же, что уже прощен, так как я признала свою женскую глупость. Не солидно как-то что ли. Он же так и не поймет, что я не терплю, когда меня обманывают.

Что ж, фиг с ними, с извинениями. Пусть просто уже сообщит всем, что я не его девушка. А то ж глупости какие-то только получаются из этого. Ну какая из нас парочка? У него с его надвигающимися матчами нет на это времени. Тем более на девушку, учащуюся на очном отделении. И какая из меня девушка? Ни коснуться нормально, ни с друзьями познакомить. Я уж молчу о невысоких внешних данных. В целом, я как психолог научилась бы этим не загоняться, но моя фобия всё перекрывает. Как можно встречаться с девушкой, которую называешь «Психушка»? Причем вполне обосновано?

За своими размышлениями я опять всё пропустила. Меня усадили на диванчик, придерживая за талию. И разговор о прекращении мнимых отношений сразу перехотелось начинать. В кино на свиданиях парни обычно садились, напротив. Вася же сел рядом, а на соседний диванчик сложил все наши вещи. Слишком близко, как же мне под таким давлением его личности говорить о том, что собиралась?

Вася быстро отвлек меня на разговор о еде, а потом о том, что сам любит есть. Так я узнала, что его любимый орех – фисташки. Странно, ведь у него ни разу не видела этих орехов. У меня же с этим были старые воспоминания. Это было забавное слово для меня в детстве, я не сразу поняла его значение и бросалась им как чем-то умным.

Посредине моего рассказа о моей бабушке меня приобняли за талию и заглянули в глаза, наклонившись.

— Ты зачем так близко сел?

— Чтобы тебя нюхать.

— Ч-что?

— А еще, чтобы понять. По тому как близко ты меня подпускаешь физически… - Вася сделал глубокий вдох и выдох, - … можно понять, как близко подпускаешь в душе’.

Я ощутила, как вспыхнули жаром щеки. С учетом того, что я залезла ему сегодня ночью под одеяло, он прознал, что влюбилась? Это было бы катастрофой.

— Насть, с тобой так сложно. Ходишь как по тонкому льду. Расскажи хотя бы, что именно у тебя с реакцией на прикосновения. Я бы не хотел сделать тебе больно как в прошлый раз.

Лично мне было больно прямо сейчас. То ли от облегчения, что не заговорил о любви. То ли от горя.

— Больно? Когда именно?

Постановка моего вопроса ему не понравилась. Он проговорил сквозь зубы:

— Когда ты разбила себе голову.

Он о физической боли? Вот уж что меня меньше всего волновало. Тем более, когда сама виновата, что не предупредила «мол не хватай, брыкаюсь». Пора уже повесить на лоб «Осторожно, злая Настя», как на заборе вешают табличку. Меня прижали еще ближе к себе и взглянули в глаза еще пристальнее. Кот из Шрека бы потребовал трансплантации Васиных глаз себе. А что? И конкурента убить и свой навык повысить.