Книга Любви время, мести час, страница 2 – Марина Бастрикова

Мать освободила из заточения Барсика и тот, лая, подлетел к хозяйке. Баб Зину он любил и принимал за свою. Потому и берут злобного сорванца всегда с собой. Чтоб ничего не натворил, пока все, кого он уважает отсутствуют.

По лицу старушки разлился румянец, глаза сощурились, а рот кривился в улыбке. Выглядела радость бабушки немного жутко из-за анемии части лицевых мышц, но Ольге старушка казалось самой красивой.

Бабушка приобняла внучку за талию (все-таки, баб Зина была ниже по росту) и повела к дому.

— Олюсик, пошли в дом, там прохладнее. Окна открыла и сквозняк такой, что все кости мне продувает. Но закроешь — духотень, ужасть. Вот и выхожу на солнышко греться, а в дом продуваться. Ты не болеешь? Может, окошки закрыть? Ох исхудала. В школе, ироды, мучают?

— Исхудала, ха! — Это мама подоспела присоединиться к нашему медленному шагу, — Да она опять не влазит ни во что. Я ее прошу хоть в огороде поработать, а она ни в какую. А помогла бы матери — и похудела бы, и загорела. Невестой бы на загляденье стала.

Оля только поджала губы. Тема была мамой уже буквально заезжена. Иногда девушке даже казалось, что она толстая, потому что мама всегда говорит, что она толстая. А не дай бог похудеет как-то. Обязательно будет пресловутое “Я же тебе говорила. А если бы сразу послушалась, уже давно красавицей бы стала”. Или еще хуже… начнет говорить, что слишком худая.

— Так растет же ребёнок, вот и не влазит. Смотри какая высокая. Уже на голову выше меня. Сколько тебе? — бабуля внимательно посмотрела внучке в глаза.

Ольга знала, что вопрос про возраст и в каком классе она учится будет задан в этот день как минимум еще несколько раз. Память баб Зины после последнего инсульта стала сдавать. И если та же проблема у баб Маши вызывала скорее смех или раздражение, то вопрос баб Зины отозвался в сердце болью и жалостью.

— Четырнадцать, ба. А не худею я, чтоб нос не стал выделяться еще больше, — Ольга показала маме язык.

— Да, носом ты в муженька моего, да в отца своего. Вороновы, что с нас взять, — старушка с гордостью посмотрела на достоинство семьи Вороновых, красующееся сейчас у Ольги ниже глаз и выше губ. Да такое достоинство, что его размерами и мужики обзавидовались бы. Главное не уточнять, что имеется ввиду нос, а не то, что они там меряют. Хотя Ольга в их противостоянии все равно победила бы. Хотя бы своими не по-подростковому железными яйцами. Единственная некрасивая толстушка в школе, которую боялись обидеть. Мстительная была Воронова Ольга. Ох мстительная.

Но некоторые все еще верили в скромность и закомплексованность девушки. Как, впрочем, в это верила и сама Ольга. Но как только приключенческое место кольнет кто слишком верующий в доброту и нежность некрасивых цветочков этой жизни. Так сие растение в итоге запомнится гаду на всю жизнь. А сама Оля, как красная пелена с глаз спадет, уйдет плакаться в свою комнату, что ее все обижают. Ведь она такая страшная и неуверенная в себе.

Ольга не позволила закрыть окна. После душной и вонючей газели ветерок-хулиган был только в удовольствие. За окном раздалось кудахтанье и крик мамы:

— Барсик, ах ты скотина! Усыплю тебя, тварь.

Оля подскочила и выбежала на улицу. Куриный гвалт, причитания бабули. Мама молотила собаку ладонью по лицу. Совесть в хитрых глазах Барсика не просыпалась, но он стоически терпел. Только выплюнул пару перьев, чтобы зубы перестало щекотать. Ольга осмотрелась вокруг. Самым разобиженным выглядел петух, лишившийся своего хвоста.