Книга Эмиссар пустоты, страница 152 – Владимир Мясоедов

Первые огненные шары капитана попавшего под удар вражеского корабля если и обеспокоили, то не сильно. Чары врезались в барьер, чары разбились об барьер, чары не причинили его судну ни малейшего ущерба. Однако огонь, вспыхнувший прямо на щите, не желал тухнуть, а потому магическая пелена не рассеивалась, закрывая собою немалый участок корпуса или такежела. А тем временем новые файерболы били в прикрывающие судно чары…В новых местах! Непрерывная череда энергетических снарядов вырисовывала на своей цели непрерывно полыхающие линии и периодически подновляла часть узора там, где он начинал тухнуть! А ведь количество энергии, которое могли в единицу времени пропустить через себя барьеры, являлось ограниченным! И, если данные артефакты более-менее соответствовало бедственному состоянию корпуса, не особо большим! А доберись огонь до деревянных досок, канатов или парусины, да ещё в таких количествах — быть беде!

— Держись, сейчас нас попробуют грохнуть! — Предупредил Олег людоящера, окружая свой «катер» барьером, но не останавливая атаку, а максимум, чуть замедляя её. В прямом смысле сидящий на сверхъемком магическом накопителе чародей пропускал через себя столько энергии, сколько мог удержать, а удержать он мог много!

Второе судно развернулось к приближающейся по болоту самоходной зенитке левым боком и выдало залп из восемнадцати световых копий. Как оказалось, в пушечных портах прятались не какие-нибудь старые дульнозарядные пушки, а вполне себе эффективные и современные магические метатели, способные добить до цели с расстояния более чем в десяток километров. И даже промазали из них всего три! Потоки энергии обрушились на «катер», прогрызая выставленную защиту, вырывая из него куски и проплавляя корпус вглубь…А после угасли, словно спички на ветру, столкнувшись с защитными возможностями гиперборейского дипломатического инструментария. Единственный, кто действительно рисковал сейчас — это Кусачий Жук, да и то степень опасности для него могла бы считаться минимальной, поскольку позиция старого шамана находилась сейчас за спиной у Олега, прикрывающего его собой.

Залп орудий второго фрегата, тоже слегка изменившего свою позицию, был заметно слабее, чем первого — видимо часть энергии там перекинули на защиту. И, в общем-то, конкретно его усилия вообще уже не стоило принимать во внимания, поскольку даже полученные повреждения конструкции стоило назвать скорее царапинами, чем ранами, ведь потеря фрагментов корпуса с кулак или два общей целостности даже самой паршивой боевой машины этого мира уж точно угрожать не могла.

Своеобразная артиллерийская дуэль продолжалась минуты две, но вскоре стало ясно, что перевес в ней находится отнюдь не на стороне летательных аппаратов. Посылаемые Олегом огненные шары стали пробиваться к корпусу фрегата, оставляя подпалины тут и там, и хотя на противопожарной пропитке мексиканцы явно не экономили, но постоянная угроза пожара на деревянном корабле была не тем фактом, который можно игнорировать. Плюс бьющие с неба молнии все-таки продырявили баллон с паром в паре мест, да и пара посланных артиллерией бомбочек разорвалась на палубе, наверняка нанеся какой-то ущерб не верхней палубе, так снующему по ней экипажу. Во всяком случае, одну из клеток оттуда точно уронили вниз…А взамен неё вверх рванул какой-то полупрозрачный пузырь, внутри которого людей было напихано как селедок в банке. Именно людей — то ли внутрь тоннелей людоящеров пробиться пока не получилось у них, то ли сломить сопротивление защитников за столь малое время воины церкви ещё не смогли. И, оказавшись под угрозой потери своего транспорта, по меркам Мексики наверняка чудовищно дорогого, а может и вообще бесценного, ибо замену ему добыть черта с два получится, посланцы кардинала предпочли отступить. В общем-то у них и выбора другого не было, если не считать допустимым вариантом попытку застрять посреди топей в окружении взбешенных людоящеров, наверняка уже стягивающихся к месту высадки со всех сторон. Приняв обратно на борт десантную партию, фрегаты взмыли в небеса, оставляя за собой поле проигранного боя, где силы тех людей, кто считал себя воинством света, так и не сумели учинить кровавой расправы над нелюдями, по приказу высокопоставленного иерарха церкви причисленными к сонму подлежащих безжалостному искоренению отродий тьмы.