Книга Близкие враги, страница 144 – Владимир Мясоедов

— Да нормальный я! А вот у вас нет в душе творческой жилки, обыватели несчастные! — Олег проверил следующее яйцо на свежесть и удостоверившись в том, что облаченная в кальциевую скорлупу заготовка для курицы вполне себе живая, но не успела сформировать маленького цыпленка и не стухла в жарком индийском климате до состояния биологического оружия, продолжил приготовление омлета. — Я спрашиваю, обстановка как?

— Дык на «Тигрице» все, стал быть, нормально, — пожал плечами Святослав, который отвечал за состояние судна, пока его друзья занимались другими важными проблемами. — От ран, оно того, никто не помер...Мусор за жрецами индусскими, что проводили енту...Противопроклтятущую профилактику, ну, убрали...Мелким, дык, ремонтом техномаги корабельные занимаются, а за крупный, стал быть, не берутся, ибо ту же турель помятую на коленке в чистом поле почитай и не отладить, туточки механизмъ весъ разбирать нужно, и мастерская нормальная как минимум...

— Отлично, — чародей порадовался тому, что хоть с одной стороны ему новых проблем ждать не приходилось. — Так все-таки чего там с сокровищами, обагренными потоками вражеской крови и капельками крови нашей собственной? Чем получилось разжиться, несмотря на жадных союзников, жаждущих отобрать всё, что мы честно добыли в бою и еще карманы наши проверить на предмет того, нельзя ли оттуда еще стянуть чего лишнего...

Олег очень старательно пытался воспроизвести образ злого черного колдуна, по совместительству являющегося тираном-деспотом. Зачем? Да он и сам не мог сказать толком. Просто дурачился, выплескивая стресс, накопившийся не столько во время боя, сколько уже во время поведения его итогов. Несмотря на речь верховного жреца Кали в стиле: «Ребята, давайте жить дружно! А то убийц пришлю...» и категорическое требование делить общую добычу более-менее по справедливости, ибо хотя вклад в победу обладающих собственными армиями магистров был решающим, но одни они почти наверняка бы сражение с треском проиграли, руководители храма горного Брахмы и школы созерцательного Будды торговались за каждую отдельную телегу, каждый серьезный артефакт и даже каждый труп могущественного чародея, или какой-нибудь волшебной твари, стремясь себе урвать как можно больше. И потому сейчас Олег пытался отдохнуть душой, делая вид будто он тот, кем его считают многие окружающие...Получалось вот только не очень. Наверное, потому, что злые колдуны, по совместительству являющиеся тиранами-деспотами, не готовят своим слугам обед, пока те самым наглым образом лежат и балдеют.

— Теперь мы можем на долгое время забыть о недостатке легких боеприпасов низшего класса, поскольку в грузовых трюмах почти все свободное место забито свинцом для пуль и бочонками с порохом. Он тут, правда, далеко не лучшего качества, которое может сильно варьироваться даже в разных слоях одной единственной емкости, но лучше уж такой, чем никакого. Тем более, если много и бесплатно. — Сообщил Стефан, чем изрядно удивил чародея. Ему казалось, что алхимики Индии не должны были испытывать проблем с приготовлением столь примитивной взрывчатой смеси, которой их соседи-китайцы пользовались уже какую тысячу лет. Тем более в жарком климате Индии добыть селитру было намного проще, чем в России — достаточно просто под любым коровникам пошуровать или какую-нибудь пещеру с летучими мышами на предмет осадочных ценных ископаемых в залежах их помета проверить...Вероятно опять всему виной были религиозно-кастовые заморочки. Брахманы не хотели копаться в столь сомнительном продукте, даже если первичную обработку проводили другие люди, а каким-нибудь бедолагам, насильно согнанным на производство и думающим, будто качество их работы зависит в первую очередь от правильной молитвы, не хватало ни понимания, ни стимулов для того, чтобы все сделать правильно. — Еще нам натащили кучу копий, деревянных ростовых щитов и гнутых да тонких ржавых ковыряльников, считающихся у местных сносным солдатским оружием ближнего боя, хотя у нас дома над подобными игрушечными сабельками смеялись бы все, включая лесных мутантов, которых таким шилом-переростком если только пощекочешь. К ним прилагается тысяч пять французских мушкетов времен Людовика Шестнадцатого. Клянусь, не вру — на многих ружьях клейма с датой выпуска попадаются!