Книга Близкие враги, страница 39 – Владимир Мясоедов

— Босс, сверху передают, что прямо к нам чешут два эсминца! — Когда до основного места боя было уже километров пять-шесть по прямой, в помещение с алхимреактором просунулась чешуйчатая морда людоящера, покрытая свежей кровью, непрестанно сочившейся из широкого рубца над глазами. Где боец оставил свой шлем, чародей решил не спрашивать — раз уж ему лицо почти разрубили, то бронированная шапка теперь с вероятностью процентов в девяносто годится лишь на металлолом. — Может они конечно не к нам, а просто рядом пролетят....Но Стефан считает, что лучше быть готовыми.

— Не стоит нам надеяться на лучшее, — решил чародей, а после схватился за рычаги управления, намереваясь выжать из баржи все, на что она хотя бы теоретически способна. Руки Олега чесались использовать козырную карту, которую он хранил на самый крайний случай — древний боевой артефакт, удар которого мог пронять даже крейсер. Вот только в данный момент такое решение стало бы ошибочным. Удирающим обломкам могли уделить время по остаточному принципу, но источник высшей магии османы будут выискивать с рвением служебно-розыскных собак, на наркотики не только натасканных, но и подсаженных. А вдруг получится захватить какого-нибудь не способного к телепортации магистра или на худой конец сынка заседающего в боярской думе аристократа, которому на дорожку вручили пару фамильных реликвий ценою в город небольшой?! — Зовите вниз всех, кто еще на верхней палубе, и начинайте сброс!

Вероятно, на приближающихся эсминцах очень удивились и чего-то заподозрили, когда источающая из своих недр облака дыма и языки пламени баржа, явно ставшая жертвой вражеского десанта, вдруг стала ускоряться и набирать высоту. Во всяком случае, парочку раз на все еще функционирующих барьерах судна разорвались снаряды — то ли пристреливались османы, то ли таким образом обозначали предупредительный выстрел, призывая сдаться тех, кто ныне был главным на данном летательном аппарате. Но потом корабль стал едва ли не ежесекундно содрогаться от внутренних взрывов и терять большие куски, объятые пламенем. И с каждой секундой масштаб нарушений все нарастал и нарастал — Олег не уделял достаточно внимания тому немыслимому безобразию, что творили его подчиненные с корпусом, мачтами, несущими конструкциями и содержимым захваченного арсенала, но в одном он не сомневался — экономить на взрывчатке они даже не пытались. Для охваченных пожаром военных кораблей, терпящих бедствие, почти полное разрушение вследствие детонации боеприпасов находилось в порядке вещей...Но грозящую вот-вот развалиться на части авиацию захватывать и угонять как-то не принято, ибо даже среди идейных самоубийц настолько отмороженные типы встречаются редко. Как подсказал Олегу дар оракула, капитаны эсминцев не обладали существенным боевым опытом в роли собственно капитанов и просто растерялись, не зная, что им делать в подобной ситуации. Попытаться высадить свой десант и отбивать баржу взад обратно? А вдруг долбанет, и останется от ударных частей лишь светлая память, да еще и пристыковавшееся судно гробануться может. Вести обстрел до победного конца, разнося в щепки терпящий бедствие корабль? Так он все-таки часть флота султана, а битва уже де-факто выиграна, и за уничтожение столь важного актива по головке не погладят...Особенно если никаких русских диверсантов там уже нет или же есть, но полторы калеки, которые вот-вот изжарятся заживо. Плюс с задачей уничтожения подозрительно судна оно вроде и само неплохо справляется без посторонней помощи...К тому моменту, когда они то ли смогли связаться с командованием и добиться от него ответа, то ли сами наконец-то определились, остатки захваченной баржи забрались уже весьма высоко. А после направились в небо еще выше, стоически терпя попадания артиллерийских снарядов в трещащее под ударами днище.