Книга Близкие враги, страница 85 – Владимир Мясоедов

Князь начал произносить длинную цветастую речь, знаменующую окончание пира, но шепчущий на ухо Олегу переводчик ужал её до просьбы не покидать дворец вместе со всеми, а задержаться, уже на выходе из зала свернув в третью слева дверь, ибо с капитаном «Тигрицы» владелец дворца очень хотел поговорить с глаза на глаз. Чародей заподозрил какой-то подвох, но поскольку выбора у него особо не имелось все равно последовал указанным маршрутом и оказался в маленькой комнатке, если не сказать келье, лишенной каких-либо украшений и мебели, если пары простых деревянных скамеек не считать. И на одной из них сидел мрачный седобородый мужчина в темно-синих одеждах и того же цвета высокой чалме, чья аура выдавала в нем во-первых, увлеченного исследователя магии тьмы и магии крови, а во-вторых могущественного жреца, мало чем уступающего тому же Савве, а на второй — Санджит Чатурведи Третий, только какой-то не такой...Во всяком случае, от оставшегося на своем троне в пиршественном зале отличающийся заметно, и в худшую сторону. Аура его тянула даже не на подмастерье, а едва-едва соответствовала сильному ученику.

— Я — фантом, — на чистом русском языке объяснил правитель княжества, заметивший растерянность чародея. И на иллюзию, пусть даже очень реалистичную, он как-то походил не сильно. Чародей чувствовал в находящемся перед ним человеке жизненную энергию, слышал дыхание, видел отбрасываемую тень и то, как достаточно заметно прогибается полированная доска, на которую взгромоздилась весящая, наверное, не меньше двух центнеров туша. — Вернее, не фантом, не клон и даже не отражение, но в европейских терминах лучшего слова нет.

— А я — Арун Калидас! — Заговорил на китайском языке и обжег капитана «Тигрицы» взглядом служитель божеств...Или, вернее, одного конкретного божества. Олег поморщился от неприятных ощущений и предчувствий, ощущая кожей лица неестественный холод, покалывание и резкую стянутость, похоже, вызванную омертвением верхних слоев эпидермиса. Воля слуги Кали сумела дотянуться до чародея прямо сквозь защиту без всяких структурированных выплесков энергии и прочих заклинаний, и пусть сейчас он не носил свою сегментную броню в связи с малой пригодностью той для принятия пищи на пиру, но и ждущий своего часа в его шкафу комплект номер два вообще-то тянул на звание маленького чуда артефакторики или овеянной славой реликвии. — И если твои действия нанесут хоть малейшую рану ткани мира или хотя бы одна душа из тех, о ком заботится Несущая Конец, пусть даже это будет душа презреннейшего шудры, пострадает от твоих действий или паче того окажется вырвана из извечного круговорота жизни и смерти, я оборву твое существование. Полностью и навсегда. Запомни это, демонолог, и не думай, что твои грехи будут списаны лишь из-за того, что мы сейчас сражаемся на одной стороне!

— Я учту, — кивнул чародей, который мысленно добавил жрецу Кали один балл за заботу о представителях низших каст даже несмотря на то, что тот Олегу вообще-то угрожал и заодно подставил под удар души тех, о ком его богиня не заботится, подразумевая видимо то ли одних англичан, то ли еще и тех, кто под их влиянием принял христианство. — И, кстати, хотел бы использовать то право на помощь или совет, про которое князь говорил на пиру. Близкий мне человек, вернее истинный оборотень, получила серьезные повреждения энергетики от пламени дракона и восстановилась не до конца. Пострадала её способность принимать обличье волка. Я верю, что для слуг столь могущественной богини должно быть вполне по силам вернуть полную силу отважной воительнице, чьи руки в прошлом многократно обагрялись кровью англичан или их союзников и в будущем без сомнения сделают это еще не раз.