Книга Близкие враги, страница 98 – Владимир Мясоедов

— Я помню! Помню! — Заорал на очевидного родственника и друга, возможно даже и не бывшего, Санджит, склоняясь над поверженным соперником и сжимая рукоять булавы до такой степени, что воздух наполнился жалобным скрипом сминаемого металла, поскольку боевой артефакт начал деформироваться. — Но жизнь в собачьем ошейнике — это не жизнь! И дети, которых мы отправили в Англию, уже не вернутся! Или вернутся уже совсем не они!!! Ты же сам видел, во что превратились первые из тех, кого мы отсылали на учебу в Оксфорде и получили обратно живыми, а не в виде герметичного гроба!!!

— Разумы, увязшие в паутине лжи, можно вернуть к свету истины. — Зашелся в кровавом кашле поверженный аристократ. — Клятвы — снять. Обеты — разрушить...Можно! Можно...

— Но как проделать это с тем, кто просчитал — смерть их отца и устранение прочих конкурентов будут выгодны больше, чем что-либо еще?! Разве можно передать секреты рода тому, кто искренне считает нашу честь нелепыми бреднями и пустым звуком?! Чем убедить пойти на мучения и страшный риск того, кому во всех подробностях известно, насколько малы шансы вывернуться из оков, заботливо надеваемых годами и десятилетиями английскими лордами на своих слуг, не лишившись души, жизни, здоровья, могущества и рассудка?! — Зарычал Санджит, хватая поверженного противника за плечи и начиная трясти словно тряпку. — Ответь мне на это, брат! Ответь! Я требую ответа! Я приказываю тебе! Ответь! Молю тебя, ответь!

Однако все вопли князя его поверженный соперник игнорировал с тем презрительным молчанием, на которое способны только мертвые, до последнего верившие, что сражаются за правое дело...Или, как минимум, меньшее зло.

О том, как герой использует грязный прием, подметает плац и высказывает князю свою критику.

Индусы, о чем-то болтающие друг с другом и казавшиеся вполне расслабленными, рванули в атаку с такой скоростью, что если бы не чутье опасности, предсказавшее приближающиеся неприятности секунд за пять, Олег мог бы и не успеть среагировать. Но бой не знает сослагательного наклонения, а потому оракул-самоучка вовремя метнулся в сторону немыслимым даже для тренированных гимнастов акробатическим кульбитом. Когда он пригибался вниз и смещался в сторону, то ушел от семи или восьми боевых заклинаний второго-третьего рангов, да вдобавок едва ли не от целой стаи коротких стрелок, вырвавшихся из толстых наручей его врагов. И лишь высокий прыжок, едва не перешедший в полет, позволили разминуться со вторым залпом чар и материальных снарядов. Пять или шесть особо удачливых атак все-таки попали в цель, но импульса коротким стрелкам не хватило, чтобы пошатнуть русского боевого мага, а чары даже и близко не подошли к тому уровню, который потребовался бы для преодоление пассивной защиты. Вот только на одно лишь оружие противники Олега не полагались, один из них не побежал в атаку, а остался на месте, поскольку являлся опытным гидромантом, попытавшимся наколдовать водяные оковы, дабы спеленать русского боевого мага по рукам и ногам...И лихорадочные перемещения оной цели его заклинанию совсем не помешали. В отличии от усилий куда более опытного волшебника, изучавшего ту же стихию, что заставил окутавшие его десятки литров жидкости вернуться к создателю в виде большого ледяного копья. Оное рассеялось маленьким облачком тумана и безобидными капельками в полутора метрах от вскинувшего руку с коротким жезлом индуса, но судя по брызнувшим из его ноздрей каплям крови, подобный маневр дался этому человеку очень непросто.