Книга Резкий поворот, страница 105 – Владимир Мясоедов

— Начните, а также поспешите. Я не хочу тратить на эту чушь слишком много времени. И сил. — Она демонстративно покосилась на продолжающее готовиться блюдо, не став сообщать, что ее тревога вызвана все приближающемуся и приближающемуся часу финального рывка, моменту раскрытия новых Врат, ибо точной даты не знала даже она и Леотхт-Хоон, но им двоим хотя бы примерные сроки указали. — Бегите, мальчики, спешите, милые мои, не разочаровывайте мамочку.

Из зала все трое буквально вылетели, словно освоили телепортацию.

Закончив петь и раздавать указания, тварь в людском обличии невольно улыбнулась еще ярче, так мило и по-домашнему, что растаяло бы и сердце законченного душегуба — она вспоминает, переживает заново то, как вообще оказалась именно здесь. История незаурядна не то что по меркам мира, но даже по меркам ее истинного дома, обители Инферно, жадно принимающего в свое лоно и не выпускающего детей своих никуда больше, всегда берущего плату по наивысшей ставке. Еще считанные годы тому назад она не видела в своем существовании практически ничего хорошего, только постоянную угрозу сгинуть от рук самого обычного смертного мяса, только что мяса одаренного. Слишком, залей их благодатью, одаренного!

Долгие сто и еще тридцать восемь лет, семь месяцев, тринадцать дней и четыре с половиной часа она провела пусть не на одном месте, но в одной и той же роли, прикованная цепью и скованная веригами, пропитанными святым волшебством. Ее, проигравшую борьбу интриг и страстей, поставившую не на того Господина, смертным магам буквально продали, выменяли на какие-то до си пор неизвестные ей услуги. Особенно обидно от того, что продал ее тот из пред Господином стоящи х, какого она поддержала, какой не без ее усилий добился своих целей и свалил одного из конкурентов… и какому не нужна была помнящая его слабость и вынужденные просьбы союзница, которой еще и отплачивать за помощь пришлось бы. Не то чтобы она сама не собиралась предать Гарсмарлкрштгана, но крайне обидно, когда предаваемый союзник, давно считаемый слабовольным и поддающимся своему гневу увальнем-пожирателем, успевает предать тебя первой.

Так она и попала во власть людишек, вынуждено нацепив на себя вериги и став помогать тем в их делах… какие примерно через два десятка лет свелись преимущественно к тому, чтобы стать для них плодовой маткой, не более. Владелец ее был не только знатоком демонических сделок, но и недурным мастером перекройки живого, иначе называемый химерологом и бестиологом. И свои эксперименты проводил он в том числе и с ней, раз за разом принуждая плодить полукровок от себя самого или своих ближайших учеников. Чаще все же учеников, маг не слишком любил разбрасываться кровью и семенем, прекрасно зная, сколь опасен такой мост, ведущий в обе стороны. И не верил в ее покорность ни на грош, несмотря на вериги, ошейник и многочисленные клятвы, какие она когда-то давно «добровольно» принесла, не доводя «переговоры» до примитивных пыток.

Впрочем, плен был для нее не только унижением и постоянной угрозой перестать быть полезной, но и возможностью выгрызть еще немного силы, переждать бурю в тесной и не особо уютной, зато безопасной клетке. Именно к ней тащили самых сложных пленников, чьи разумы она вскрывала, именно ей приходилось перекраивать волю и помыслы пленников иных. Именно она работала с несговорчивыми гостями, каких селили в особой комнате, в какой были слышны доносящиеся через специально проложенные трубы или стальные пластины в стенах звуки ее гласа. Поживет нежелающий продавать семейную реликвию обедневший дворянин или несговорчивый торгаш в той комнатке недельку-другую, да и продаст, продаст даже дешевле, чем изначально предлагали, да еще и довольным останется. Столь сложные и всегда разнообразные задачи требовали не только силы, но и знаний, требовали искусности и терпения, а она этим пользовалась. Постепенно становилась лучше, умелее, эрудированнее, не стыдясь и не пренебрегая возможности учиться у смертных, дополнять свое мастерство придумками живущих в тварном мире людей.